Единая европейская валюта может умереть в двадцатилетнем возрасте

Валентин КАТАСОНОВ

Отказ государства от национальной валюты означает отказ от эмиссионной функции, а отказ от эмиссионной функции означает отказ государства от управления экономикой и страной в пользу того центра, который выпускает ту валюту, которая обращается в данной стране. Страны, вошедшие в еврозону, отказались от возможностей управлять своими экономиками в пользу Европейского центрального банка, выпускающего евро и являющегося наднациональным институтом. Причем таким институтом, который фактически не подконтролен странам-членам еврозоны.

Известно, что сегодня почти все Центробанки в мире обладают особым статусом, позволяющим им действовать независимо от правительств и других органов государственной власти. ЕЦБ в силу своей наднационального статуса обладает такой независимостью «в квадрате», ей могут позавидовать национальные Центробанки.

Одним словом, сегодня 19 государств, входящих в еврозону, фактически управляются Европейским центральным банком. А вот кем управляется ЕЦБ — большой вопрос. Формально наиболее важные решения принимаются Советом управляющих ЕЦБ, в котором представлены руководители ЦБ стран-членов. Но, как мы уже сказали, назначения руководителей национальных Центробанков осуществляются на основе весьма «мутных» процедур, которые никак демократическими не назовешь.

К тому же так называемые «национальные» ЦБ в еврозоне фактически превратились в региональные филиалы Европейского центрального банка и выполняют преимущественно технические функции. В современных европейских учебниках по экономике пишут, что Европейским центральным банком якобы управляют Центробанки стран-членов еврозоны. На самом деле все с точностью до наоборот: ЕЦБ управляет Центробанками стран-членов, превратив в свои филиалы. Получается, что «не собака вертит хвостом, а хвост вертит собакой».

С 1 ноября 2011 года президентом (высшим должностным лицом) ЕЦБ является итальянец Марио Драги. У него впечатляющий послужной список: исполнительный директор Всемирного банка, председатель Совета по финансовой стабильности (действует под эгидой Банка международных расчетов), управляющий Центробанка Италии (Banca d’Italia). Но, пожалуй, самое главное место его прошлой работы – американский банк Goldman Sachs, где он занимал должность исполнительного директора.

Будучи формально итальянцем, Марио Драги очень тесно связан с заокеанскими банкирами. Недавно, между прочим, разразился скандал, связанный с тем, что нынешний президент ЕЦБ является членом «группы 30» (G30), которую называют секретным «клубом мировых банкиров». Омбудсмен ЕС Эмили О’Рейли (под давлением общественных организаций Европы) в начале нынешнего года призвала Марио Драги прекратить участие в G30. Дама отметила, что в G30 входят представители ряда крупных банков, которые прямо или косвенно контролируются ЕЦБ. Тем самым подрывается доверие к ЕЦБ как «независимому» институту.

Кстати, это была уже вторая попытка (первая была предпринята в 2014 г.) заставить президента ЕЦБ придерживаться устава этой организации, запрещающего подобного рода «непрозрачные» контакты, порождающие «конфликты интересов». Марио Драги проигнорировал эти призывы.

Италия – одна из первых стран еврозоны, где стали зарождаться идеи возврата к национальной валюте. Поначалу некоторые итальянские политики и экономисты не выдвигали радикальных требований выхода из еврозоны и полного отказа от евро. Обсуждался проект введения в обращение параллельно с евро так называемых «фискальных денег«. Считается, что идея таких денег восходит к немецкому политэконому Георгу Фридриху Кнаппу, который в 20-е годы прошлого века разработал «хартальную» теорию денег (название происходит от латинского «charta» — листок бумаги).

Обычно обращают внимание на ту часть теории немца, в который он обосновывает ненужность золотого обеспечения денег. В этом Кнапп созвучен с русским экономистом Сергеем Шараповым, который еще в конце 19 века написал работу «Бумажный рубль» (выступал против золотого рубля) и английским экономистом Джоном Кейнсом («Трактат о деньгах», 1931). Но нынешних итальянцев в работе Кнаппа заинтересовало другое: а именно то, что деньги может эмитировать и изымать из обращения не только Центробанк, но также казначейство. Идея вполне здравая, но табуированная по вполне понятным причинам: казначейские деньги подрывают монополию Центробанков, принадлежащих ростовщикам и обслуживающим их интересы.

Но то, что итальянские политики и экономисты предложили под названием фискальных денег, обычными казначейскими деньгами не являются. Речь идет о правительственных облигациях, которые с формально-юридической точки зрения нельзя назвать законными платежными средствами. Но вместе с тем государство может использовать их для закупок товаров и услуг, финансирования инвестиционных проектов и готово принимать для уплаты налогов и оплаты правительственных услуг.

Кроме того, государство не будет чинить препятствий бизнесу и гражданам, если они захотят использовать эти облигации в качестве средства платежа и обмена между собой. Сторонники введения параллельных фискальных денег рассчитывают, что они смогут оживить экономику страны за счет стимулирования инвестиций и спроса, которые после финансового кризиса 2007-2009 гг. начали резко сжиматься. Объем эмиссии фискальных денег варьирует в зависимости от экономической конъюнктуры. В благополучные периоды времени их выпуск может вообще прекращаться. Никаких купонных платежей по таким облигациям не осуществляется.

Идею введения фискальных денег поддержали все основные оппозиционные партии, хотя в их предложениях имелись свои нюансы. Партия Берлускони «Вперед, Италия» назвала такие деньги фискальными кредитными сертификатами (CCF). CCF официально не являются правительственным долгом и не увеличивают сумму итальянского госдолга. Сертификаты могут обращаться в течение двух лет в экономике как средство обмена и платежа, а в конце указанного срока погашаются путем уплаты налогов последним их держателем.

А вот партия «Лига Севера» назвала фискальные деньги миниботами. Их предложено использовать в обращении в виде бумажных знаков такого же формата, как и евро. Они будут выдаваться государством бизнесу и физическим лицам, имеющим право на фискальные льготы. Могут использоваться для уплаты налогов и услуг государственных предприятий.

Партия «Движение пяти звезд» предлагает вводить фискальные деньги в обращение в виде электронных пластиковых карт. Погашение их в виде уплаты налогов может происходить в любое время (не надо, например, дожидаться истечения двухлетнего срока, как в случае CCF).

Итальянские и зарубежные эксперты утверждают, что выпуск фискальных денег не нарушает законодательства ни Италии, ни Европейского союза. Однако еврочиновники с подозрением относятся к проекту введения таких параллельных денег, небезосновательно опасаясь, что они будут подрывать монополию евро и Европейского центрального банка.

Однако идеи введения параллельных фискальных денег были на повестке дня политической жизни Италии лишь до последних парламентских выборов в марте нынешнего года. После успеха на выборах партий евроскептиков – «Движения пяти звезд» и «Лиги Севера» — требования многих итальянских политиков стали более радикальными. Они стали требовать полного выхода Италии из еврозоны и возвращения к национальной валюте – лире. Появилось много статей и аналитических материалов, доказывающих, что вступление Италии в еврозону привело к ухудшению социального и экономического положения в стране.

Американский экономист Нуриэль Рубини считает, что, если Греция, Португалия и Италия покинут еврозону, они смогут выйти из многолетней экономической депрессии и политической нестабильности. Да, поначалу возможны некоторые потери ВВП этих государств из-за отказа от евро, но они более чем компенсируются экономическим ростом, который усилится после введения национальных валют. Сегодня в Италии даже вспомнили уже ушедшего из жизни Милтона Фридмана, основоположника современного монетаризма. Еще в конце прошлого века накануне введения евро он предрекал, что вероятность распада европейского интеграционного союза, основанного на единой валюте, равна 99%.

В 2015 г. Греция оказалась в тяжелейшем финансовом кризисе, в одном шаге от масштабного дефолта по суверенному долгу. Три года назад Греция была уже готова выйти из еврозоны, отказаться от евро и вернуться к своей драхме. Лишь в последний момент Брюсселю вместе с Международным валютным фондом удалось договориться с Афинами. Греции была предложена программа спасения на общую сумму 86 млрд евро (до августа 2018 г.). Призывы греческих политиков и экономистов вернуться к драхме затихли. Но думаю, что после завершения программы помощи уже в конце этого года в Греции опять могут заговорить о выходе из еврозоны.

Надо сказать, что и в более благополучных, чем Италия и Греция странах, также усиливаются настроения в пользу отказа от евро. Лидер «Национального фронта» Марин Ле Пен в ходе предвыборной кампании в начале 2017 г. не раз заявляла о необходимости выхода Франции из еврозоны, называя единую европейскую валюту «живым трупом» и «политическим инструментом ЕС».

Еще одна страна – Нидерланды. Ее принято относить к так называемому «ядру еврозоны». И, тем не менее, для всех стало неожиданностью, что в начале прошлого года парламент этой страны принял решение проверить, насколько выигрывают или же, наоборот, проигрывают Нидерланды от общеевропейской валюты – евро. Сами голландцы постепенно теряют уверенность, что они выигрывают от евро: в конечном итоге, в относительно благополучных странах еврозоны вкладчики хорошо знают, что проценты, которые они должны были бы получить по своим капиталам, но которые из-за политики ЕЦБ они так и не получают, направляются на поддержку экономик-банкротов ЕС: Греции, Италии, Испании, Португалии и Кипра.

Проигрывают также все голландские налогоплательщики: Нидерланды вынуждены участвовать в кредитовании названных проблемных стран. Этого требуют Брюссель и Берлин, хотя все хорошо знают, что выданные кредиты Греция и подобные ей страны никогда уже не отдадут обратно. Фактически получается, что голландские (а также немецкие, люксембургские, финские и т.д.) налогоплательщики платят налоги также на нужды других стран.

Глухое недовольство европейской интеграцией, основанной на единой валюте, проявляют и немцы. Хотя ведущие немецкие и европейские СМИ предпочитают этого не афишировать. Еще осенью 2011 г. в Германии был проведен опрос, согласно которому почти 50% опрошенных немцев выступили за отказ от евро и возвращение немецкой марки.

Некоторые небольшие европейские страны, которые после распада социалистического лагеря стали членами Европейского союза, поспешили сразу же войти в еврозону. Это Словения, Словакия, а также Эстония. В 1990-е годы были сильны настроения войти в еврозону и у Польши и Чехии. Сроки такого вхождения несколько раз откладывались. Однако сегодня в указанных двух странах прежняя тяга к евро полностью испарилась.

В последние дни мая нынешнего года (т.е. на прошлой неделе) началось резкое падение курса евро по отношению к доллару США. Оно обусловлено политическим кризисом, разразившимся в Италии. 29 мая известный миллиардер Джордж Сорос (видимо, под влиянием событий в Италии) заявил, что Европу ждет в ближайшее время жесточайший финансовый кризис.

Думаю, это лето может стать самым тяжелым и напряженным для еврочиновников. Впрочем, как и для многих рядовых европейцев и европейского бизнеса. Евроскептики в Италии получили большинство голосов на прошедших в марте выборах. 31 мая после затяжного политического кризиса удалось сформировать коалиционное правительство, которое будет реализовывать программу из 30 пунктов. Программа предусматривает выстраивание новых отношений Рима с Брюсселем. Новое правительство намерено предъявить Европейскому союзу условия сохранения своего членства в ЕС и еврозоне.

Во-первых, списать долг Италии перед Европейским центральным банком на сумму 250 млрд евро (почти 300 млрд долл.). Во-вторых, отменить для Италии нормативы Маастрихтского договора 1992 г. (предельные значения суверенного долга, величина бюджетного дефицита, процентные ставки по долгу и т.п.). Фактически это ультиматум Рима Брюсселю. У Брюсселя два варианта поведения в этой ситуации: согласиться с ультиматумом итальянских евроскептиков или отказать Риму.

Трудно сказать, какой вариант следует назвать плохим, а какой — совсем плохим для евро и еврозоны. Есть сильное подозрение, что в конце нынешнего года здание валютной интеграции Европы начнет сильно шататься. А в следующем может произойти его окончательный обвал. Между прочим, упомянутый мною Джордж Сорос в своем выступлении по поводу грядущего финансового кризиса в Европе посоветовал странам-членам еврозоны возвращаться к национальным валютам, а Брюсселю – не препятствовать им в этом. Если такой совет исходит из уст матерого мондиалиста, значит, действительно, в единой Европе «дело пахнет керосином»

1 Комментарий

/Единая европейская валюта может умереть в двадцатилетнем возрасте / А зачем ей умирать молодой?