«Единая Россия» стала реакционной. Пора ее кончать!

Алексей ЧАДАЕВ

К «Единой России» несколько раз пытались прилепить ярлык «консервативной» силы. Но она сегодня не столько консервативная, сколько реакционная. Напомню изначальный смысл. Консерватор – это тот, кому нравятся старые, «от дедов заведенные» порядки, и он пытается их уберечь от тех изменений, которые считает пагубными. Реакционер – это, наоборот, тот, кому что-то в происходящем остро не нравится, и он на это враждебно реагирует.

Весь агитпроп ЕР пронизан реакцией на Россию 90-х, начиная с названия: «Единая» – это антитеза России «разделенной». «Меньше слов, больше реальных дел» – тоже реакция на политику 90-х, состоявшую из одних слов о «демократических ценностях». «Мы помогаем людям», – твердят единороссы тоже ответ на предыдущую ситуацию, когда никто ни о каких «людях» думать даже не пытался. «Сильный лидер» – антитеза предыдущему «слабому лидеру», который ездил на Запад побираться. Советские спортивные и эстрадные звезды в партии – от Третьяка и Родниной до Кобзона и Терешковой – тоже ответ на предыдущую мифологию, когда с экранов внушалось, что гордиться нам в прошлом нечем. А вся советская история – мрак, ГУЛАГ и тоталитаризм.

Проблема в одном. В этом марте на выборы пошли люди, уже родившиеся при Путине, для которых в общем-то нет принципиальной разницы между эпохами Ельцина, Сталина и Александра Македонского: всё это «где-то там». И таких с каждым годом будет становиться всё больше. Поскольку никакой политики, кроме реакционной, они в своей жизни не видели, их политическая активность тоже будет сплошной реакцией – только теперь уже на актуальную, путинскую Россию.

 Социум образца 2018-го года встречает стандартный пакет электорального предложения ЕР с новыми, ранее труднопредставимыми возражениями.

Кандидат говорит: «Меня поддерживает президент!» Люди ему: «Хорошо, с ним ты договорился, а с нами?» Кандидат: «Мегапроекты! Триллионы! Путинский прорыв!» Люди: «На наши пенсии?» Кандидат: «Я строю дороги и ремонтирую клубы!» Люди: «А сколько на этом украли подрядчики?» Кандидат: «Я за присоединение Крыма и Крымский мост!» Люди: «А можно наш регион тоже к России присоединить?»

Кандидат: «Я наведу порядок!» Люди: «И без того полстраны полицейских и охранников, все порядок наводят». Кандидат: «Сильный Урюпинск – сильная Россия!» Люди: «Вы сильные, мы слабые – что нам до вас?» Кандидат: «Если не я, то майдан и американские агенты!» Люди: «Какой майдан? Какие агенты? Иван Петрович из КПРФ/ЛДПР/СР десять лет в вашей же облдуме и за вашу же зарплату лицом торговал и оппозицию изображал, свой в доску, и если чей-то агент, то ваш же». Кандидат: «Остановитесь, безумцы, Москва же нам денег не даст!» Люди: «А мы их раньше видели, те деньги?»

И так далее, и тому подобное. Почти по каждому пункту. Финал обычно такой, всегда одинаково унылый: ладно, мы всё поняли, надо так надо – так было в 22-х регионах. Ну а в четырех – «не поняли».

И даже после этого – никто ничего не объясняет.

Огромный удар по ЕР нанесло решение Путина идти на четвертый срок самовыдвиженцем, а не от «правящей партии». Сейчас, когда в Приморье на «третий тур» точно так же самодвигом идёт Кожемяко, это уже мало кого удивляет: по сути, система откровенно расписывается в том, что бренд ЕР становится, как сейчас модно говорить, «токсичным».

Можно ли ЕР исправить эту ситуацию? В принципе – да. Но все погрязли в интригах, попытках выслужиться, клюнуть ближнего и нагадить на нижнего. Все описывают ситуацию в категориях войн башен, разборок местных элит и криворукости политтехнологов. Да, это имеет место, но оно же имело место и раньше, и как-то всё работало.

Но сейчас каждое новое решение работает на усугубление проблемы. Попытка загнать пинками победивших кандидатов от системной оппозиции в ЕР не усиливает, а ослабляет и позиции партии, и управляемость в ней. Решение начать платить зарплаты секретарям первичек (чего никогда не было) ведет — уже привело – к ожидаемому эффекту в активе: «тебе платят – ты и работай, а наше дело сторона».

Запуск кадровых программ типа «Лидеров России» привел к тому, что действующие руководители решили: раз нас скоро будут менять, значит, напрягаться незачем. Серия уголовных дел и посадок губернаторов и политических вице привела к тому же эффекту: лучше уж в отставку, чем в тюрьму. Попытка делать лицо кирпичом и говорить: всё это временное явление, издержки пенсионной реформы, недоработки на местах – привела к тому, что на этих самых местах начинают серьезно подозревать своих федеральных начальников в том, те они живут в мире розовых слоников…

А кроме того не существует никаких умных стратегов семи пядей во лбу, которые на субподряде придумают «новую идеологию» и «ребрендинг». Новое электоральное предложение может родиться только в политическом пространстве – на дебатах, праймериз, выборах, в разговорах с избирателями у дворов и подъездов. Тот случай, когда магия политтехнологий отступает перед материей политики. И как бы ни было комфортно годами избегать эту материю, дальше прятаться за спину Путина и за экран телевизора уже не выйдет.

Добро пожаловать в прекрасный новый мир.