Искривление реальности. Часть 2

Роман Василишин

Часть 1

Внеэкономическое вмешательство – главный фактор рыночной экономики

Надеемся, что читатели уже поняли, что на рыночном поле не действуют никакие такие «объективные экономические законы», а все процессы являются следствием сговора и разного рода субъективных решений участников. Зато поведение всех этих участников различных сговоров строго подчиняется вполне объективным законам психологии, и даже ученые-математики успешно пытаются строить свои работающие модели на этом поприще. И речь при этом идет не о каких-то там объективных «законах рынка», а чисто о психологических законах. А это, как вы понимаете, не одно и то же.

Когда в какой-то сегмент появившегося рыночного спроса приходят потенциальные игроки со стороны коммерческого класса, то их поведение изначально и очень даже репрезентативно описывает не «закон спроса и предложения» из сомнительной науки «экономикс», а самая что ни на есть обычная теория игр – межотраслевая дисциплина, родившаяся на стыке психологии и математики. Наилучшей игровой иллюстрацией рыночного поведения может служить классическая проблема из теории игр, которую называют «дилемма бандита» или «дилемма заключенного» (Prisoner's dilemma). Смысл ее в том, если говорить применительно к экономике, что игроки на рыночном поле практически никогда не будут сотрудничать друг с другом, даже осознавая, что таким способом могут совместно получить наибольшую выгоду (или наименьшие убытки). В контексте нашего рынка клубники, положение «дилеммы бандита» гласит, что все участники рынка будут стремиться к личной выгоде, добиваясь ее любыми способами по отдельности, включая подкуп, обман или насилие, но никогда добровольно и без внешнего принуждения не предпримут солидарных действий в направлении сотрудничества, даже если оные сулят наивысшую выгоду всем.


Теория игр. Дилемма бандита (заключенного)

В результате, всеобщее индивидуальное стремление многих игроков рынка к личному максимальному результату обязательно приведет не «к достижению экономической выгоды и пользы для всего общества», как о том утверждал Адам Смит и продолжают утверждать «экономикстеры», а приведет к монополизации рынка наиболее сильным, подлым, бесчестным и агрессивным участником. В нашем примере с Киевом, игра закончилась монополизацией рынка фруктов кавказским преступным синдикатом. Что же касается общественной выгоды, то здесь ситуация не менее плачевная. Согласно идеям Адама Смита и «экономикстеров», «невидимая рука рынка» обязана вывести на столичный рынок тысячи и тысячи производителей фруктов, которые должны бы продать десятки тысяч их тонн, заработав при этом прибыль для тысяч своих семей, и заодно удовлетворить спрос на клубнику трех миллионов киевлян по средневзвешенной цене 15 гривен. Но в реальности мы видим иное. На рынке остался практически один игрок (кавказские бандиты), который ни шатко ни валко удовлетворил спрос всего каких-то трехсот тысяч граждан по цене 35-40 гривен. При этом спрос остальных двух с половиной миллионов киевлян никто удовлетворять даже и не собирался. Вдобавок, без заработка остались тысячи потенциальных продавцов-дачников, которые при благоприятных условиях, могли бы в дальнейшем объединяться в производственные и сбытовые кооперативы, концентрировать капиталы, наращивать урожаи и обеспечивать миллионы покупателей в столице все более и более дешевой продукцией, во все возрастающих количествах. И это – объективно, в отличие от мифического «закона спроса и предложения», про который рассказывают на экономических кафедрах.

«Дилемма бандита», на киевском примере фруктового рынка, убедительно подтверждает, что всеобщее следование эгоистическим индивидуальным интересам приводит к тому, что все игроки оказываются в худшей ситуации в сравнении с той, в которой бы они пожертвовали личными интересами во имя более высокой цели – обеспечить граждан фруктами по доступной цене. То есть, оптимальным решением фруктовой проблемы Киева было бы – не отдавать ее на откуп мифическому рынку, а сделать так, чтобы кто-то от имени киевской администрации потрудился все предварительно спрогнозировать и спланировать, а затем грамотно направил усилия всех торговцев фруктами в разумное солидарное русло.

Как это ни парадоксально на первый взгляд, но под аккомпанемент разговоров про «свободный рынок» и «дерегуляцию экономики», Нобелевский комитет наиболее щедро раздает свои экономические премии именно разработчикам разных прикладных ситуаций из теории игр, которые имеют к экономической науке весьма отдаленное отношение. И если массам рядовых граждан внушается иллюзия про «невидимую руку» и «свободу выбора», то для решения прикладных задач крупных корпораций, под вывеской «экономической науки», исследуются варианты именно принудительного вмешательства в экономические процессы, и манипулятивного воздействия на массовое сознание. А еще точнее – на коллективное сознание и подсознание толпы. Разработки нобелевских лауреатов в области экономики, именно для решения экономических задач чаще всего и оказываются непригодными, но зато каким-то чудодейственным образом находят практическое применение в контексте конфликтологии на международных переговорах, или помогают при решении военных и геополитических проблем.

Если же посмотреть на ситуацию несколько более обобщенно, то на открывшейся нашим глазам экономической картине мы легко заметим многие «родимые пятна», созерцая которые, возможно сделать и некоторые промежуточные выводы.

 

• Во-первых, раздел знания, который навязывается обществу под вывеской экономикс, к реальной жизни никакого отношения не имеет. Предлагаемые там модели неприменимы на практике, и служат лишь для создания некоего идеологического каркаса, оправдывающего всеобщее неравенство.

• Во-вторых, в природе нет никакого «свободного рынка», а так называемые «экономические законы» не являются объективными, а скорее – плодом умозрительных построений.

• В-третьих, процессы, происходящие в реальной экономике, являются главным образом результатом субъективных решений или сговора наиболее влиятельных группировок, участвующих в экономических отношениях, либо, как в некоторых моделях, результатом решений официальных государственных структур.

• В-четвертых, не существует так называемого свободного рыночного ценообразования.

 

Притом, если говорить о государственном ценообразовании, то оно может быть как директивным, так и непрямым. Скажем, цены на колхозных рынках в СССР устанавливались во многом стихийно, но не свободно. Сама стихийность была результатом очень жесткого государственного вмешательства в экономику, но не прямого, а опосредованного. Именно потому, что следователи Сталинского МВД (Жеглов и Шарапов) железной рукой давили потенциальную рэкетирскую мафию и уголовный элемент, а чекисты (дзержинцы) пачками сажали высокопоставленных взяточников, на колхозных рынках царила атмосфера безмятежного спокойствия, «транспарентности» и «конкурентности», немыслимая сегодня в условиях демократии.


Как обеспечить транспарентность и конкурентность

Убери Советская власть государственное давление, и место «рыночного регулятора» немедленно заняли бы наши кавказские братья со стволами и заточками, которые самостоятельно поставили бы «рыночную цену», как это и случилось сегодня в самой что ни на есть рыночной украинской действительности. Ибо такая категория как «цена» не может образоваться без присутствия решающего внеэкономического вердикта внешнего субъекта, будь-то государство, группа корпораций или уголовное сообщество.

Кстати, очень похожим способом на тот, которым Советская власть опосредованно регулировала цены на колхозных рынках, но только со знаком «минус», устанавливаются результаты тендеров на корпоративные и государственные подряды в США. В Америке чаще всего возникает такая ситуация, когда для получения решающего преимущества в каком-то сегменте спроса, конкурирующие фирмы должны получить как можно более дешевый кредит. А самые дешевые кредиты могут обеспечить всего несколько крупнейших банков, оккупировавших Федеральную Резервную Систему (ФРС) США. Потому, обращаться за финансовым ресурсом корпорациям всегда приходится в какой-нибудь банк, который практически гарантированно связан с «Голдман Сакс» и иже с ним. Банкиры как пить дать потребуют от корпорации получить красивый кредитный рейтинг в рейтинговых агентствах «Фитч», «Стандарт анд Пур» или «Мудис», которые также связаны с «Голдман Сакс». Рейтинговые же агентства, для решения вопроса гарантированно порекомендуют корпорации обращаться в аудиторские, консалтинговые и пиар-агентства, также связанные с «Голдман Сакс». И на каждом этапе корпорации-просителю приходится производить вроде бы коммерческие платежи за услуги, которые, при ближайшем рассмотрении, являются ни чем иным как классическими «откатами» в нашем понимании. А вы говорите Коломойский – бука!

В конце концов, любой наиболее выгодный корпоративный или государственный подряд в США все равно переходит в руки какой-нибудь корпорации, аффилированной с «Голдман Сакс». А почему, спросите, именно «Голдман Сакс»? Потому «Голдман Сакс», что 90% самых влиятельных членов американского истеблишмента являются выходцами из аппаратных недр этого банка, как впрочем, и немалая часть ведущих европейских политиков, глав центробанков и даже правительств. Понятно, что ни Обама, ни его министры не устанавливают цены по ключевым товарным группам своими декретами, как это делал когда-то Совет Министров СССР. Но в США вполне директивно диктует кредитную ставку ФРС (по указке «Голдман Сакс»), что влечет за собой фактически директивные цены на товары и услуги. Правда, делается это закулисно. Но какое вообще отношение подобная практика имеет к разговорам про «невидимую руку», «свободу выбора» и «рынок»? Да и не факт, что банкиры, одурманенные алчностью, установят цены и распределят подряды лучше и эффективнее, чем это делалось Госпланом в советской экономике.

Кто и за что получает Нобелевские премии по экономики 

Ну и наконец, дорогие читатели, осталось преодолеть последний барьерный риф, мешающий нам самостоятельно выйти на оперативный простор океана народного хозяйства, чтобы лично почувствовать всю его мощь и величие. Риф этот создан циничным манипулированием общественным сознанием со стороны глобальных и национальных официальных академических структур. И наиболее грозное оружие, которое применяется и «демократическими» правительствами, и экономическим сообществом, и глобальными организациями, вроде МВФ, – это давление на психику граждан силой власти так называемых «экономических авторитетов». Главным же ударным отрядом «фальсификаторов реальности» выступают нобелевские лауреаты в области экономики, которые являются сплоченной, лживой и крайне агрессивной к инакомыслию мракобесной кастой. Именно эти люди своим искусственно раздутым авторитетом подавляют всякую свежую мысль в экономической сфере, и блокируют любые попытки суверенных правительств выйти за рамки откровенно нежизнеспособных официальных экономических доктрин.

Не будем тратить время на доказательство очевидного, касательно ведущих отечественных «звезд экономикс», которых можно назвать «коллективным идиотом». Это бесплодная интеллектуальная тина, прославившаяся лишь тем, что в нужный момент в начале 90-х подрядилась переводить инструкции МВФ с английского на украинский, и оформлять их в виде декретов Кабмина или законопроектов. Именно эта плеяда псевдоученых несет моральную ответственность за социальный геноцид 90-х, и именно эта группировка «экономикстеров» захватила сегодня доминирующие высоты и в академической науке, и в экспертном сообществе, и во всех структурах консалтинга, ответственных за мониторинг украинской ситуации как для нужд собственного правительства, так и для международных организаций. Но речь в этой главе не о них. Наши местечковые «экономикстеры» - это просто-напросто ракушки-паразиты, присосавшиеся к днищу фрегата мировой экономической мысли, которым рулят нобелевские лауреаты. Именно «нобелевцы» испускают флюиды дутого авторитета, на который опираются и президент США Барак Обама, и премьер Германии Ангела Меркель, и глава МВФ Кристиан Лагард, когда морально терроризируют, по своему выбору, любое суверенное правительство, желающее проводить самостоятельную экономическую политику. Разумеется, речь идет не об украинском правительстве, которое даже при большом желании и самом богатом воображении нельзя назвать суверенным.

Так вот, именно дубиной авторитета нобелевских лауреатов и размахивает так называемое мировое сообщество в лице развитых стран, склоняя такие страны, как Украина, проводить самоубийственную экономическую политику. Именно авторитетом нобелевских лауреатов подавляется любая попытка внутреннего интеллектуального протеста. В этой неравной на первый взгляд битве, на нашей стороне практика жизни, которая на блюдечке преподносит нам, в качестве главного и неотразимого аргумента, полнейший провал той самой коллективной «нобелевской экономической доктрины», которая сегодня сама себя выставила на посмешище в голом виде, после наступления мирового кризиса, чей приход «нобелевская капелла» проморгала, и до последнего момента даже не желала признавать; как и оказалась неспособной предложить хоть какие-то разумные рекомендации для его преодоления.

Все звездные Западные экономические лауреаты вот уже шесть лет подряд нарождают один за другим рецепты выхода из кризиса, которые после их применения в США и ЕС только еще более усугубляют ситуацию в мировой экономике. Но такова сила царящего в мире мракобесия, что именно им снова и снова доверяют выписывать все новые и новые рецепты, которые действуют на экономическую ситуацию все более и более убийственно.

Я не буду останавливаться на интеллектуальной беспомощности правительства украинского, у которого вместо собственных мыслей в головах присутствуют одни лишь трафареты, как-то «дерегуляция» или «бюджетная консолидация». Эти люди – временщики, и не способны осуществлять процесс мышления принципиально, и тем более они неспособны к мышлению самостоятельному.

Я не претендую на полную бесспорность собственных идей, но призываю и не доверять слепо даже самым заслуженным авторитетам, так как эти «авторитеты» чаще всего являются чистыми плодами пропаганды. И чтобы не засорять статью теоретическими дискуссиями, раскладывая по полочкам одну за другой обанкротившиеся экономические концепции, за которые десятилетиями выдавались Нобелевские премии, в качестве иллюстрации приведу всего несколько примеров из жизни. Притом, все же, надеюсь на понимание нашими читателями того, что ни в коей мере не отрицаю выдающегося вклада некоторых мировых экономических светил, награжденных премией Нобеля, в интеллектуальную сокровищницу человечества. Например, американского экономиста Василия Леонтьева. Но таких, к сожалению, среди лауреатов можно пересчитать по пальцам одной руки.

Другое дело – это нобелевская софистическая камарилья «экономикстеров». Нам с читателями даже нет нужды углубляться сильно далеко в прошлые десятилетия. Примеры того, какие интеллектуальные «авторитеты» сегодня формируют мировой экономический дискурс, мы легко найдем среди наших современников.

Вот, скажем, в 2005 году Нобелевскую премию присудили двум таким деятелям за прикладные разработки в той самой теории игр, на которую мы ссылались, когда описывали приложение «Дилеммы бандита» к киевскому рынку фруктов. Это Исраэль Роберт Джон Оманн – израильский математик, профессор Еврейского университета в Иерусалиме, и Томас Кромби Шеллинг – американский экономист, профессор Мэрилендского университета. Нобелевская премия присуждена соискателям «За расширение понимания проблем конфликта и кооперации с помощью анализа в рамках теории игр». Это – что написано официально. Звучит впечатляюще, и рука сама тянется открыть бутылку шампанского, чтобы поздравить лауреатов. Но если вникнуть в тему поглубже, то об этих людях можно прочитать много чего куда более интересного, и нимбы над их головами сами собою начинают тускнеть. Вот что пишет про фигурантов великий знаток мирового академического закулисья, известный Западный интеллектуал Тьерри Мэйсан, информацию которого мы приводим в кратком пересказе:

«Томас Шеллинг (Thomas C. Schelling) и Роберт Оманн (Robert J. Aumann), лауреаты Нобелевской премии в области экономики, получили эту награду за вклад в «теорию игр». Шеллинг был вдохновителем эскалации во время войны во Вьетнаме, а Оманн – талмудический эзотерист, разработавший теорию использования коллективного наказания для угнетения палестинцев.
Оставим в стороне несколько даже забавный случай математика Роберта Оманна, чей главный «научный вклад» в мировое достояние состоит в приложении теории игр к чтению Талмуда, в частности, для решения жестокой дилеммы раздела наследства между тремя вдовами. Лауреат также известен своими эзотерическими исследованиями в области скрытых шифров Торы.
Томас Шеллинг преподавал в Гарварде в 70-80-х годах, одновременно выполняя функции консультанта ЦРУ. Именно в этот период он начал прикладывать теорию игр к международным торговым переговорам, и в 1978 году написал книгу Micromotives and Macrobehavior, а в 1984 - Choice and Consequences. За это и получил Нобеля совместно с Оманном, с которым в 50-х вместе работал в Rand Corporation - «мозговом центре» американского ВПК. И хотя теоретическое наследие Томаса Шеллинга в области экономики оказалось неприменимым на практике, а значит, ложным с научной точки зрения, он, тем не менее, внес значительный вклад в нашу эпоху.
В 60-х годах Томас Шеллинг по приказу советника президента США по национальной безопасности Макджордж Банди взялся разработать дифференцированную стратегию Вьетнамской войны, т.е. сценарий, включающий в себя провокации и способствующий всеобщей эскалации конфликта, вплоть до массового истребления жителей Северного Вьетнама. В ответ на запрос властей ученый предложил использовать «бомбардировки с возрастающей продолжительностью». Первая подобная кампания, вошедшая в историю под названием «операция Rolling Thunder», продолжалась со 2 по 24 марта 1965 года. Никак не повлияв на решимость вьетнамского народа к сопротивлению, она стала первой в длинной череде бомбардировок, в результате которых огонь охватил всю страну и приграничные государства. В результате, после сбрасывания шести миллионов тонн бомб на головы вьетнамцев, теория Шеллинга привела к смерти двух миллионов человек».
 

Лауреат «Нобеля» профессор Роберт Оманн

Не менее хрестоматийный пример «образа истинного нобелевского лауреата» демонстрируют наряду с Оманом и Шеллингом, также Роберт Кархарт Мертон – американский экономист, профессор школы бизнеса Гарвардского университета, и Майрон Сэмюэл Шоулз – американский экономист канадского происхождения, почётный профессор имени Фрэнка Э. Бака Стэнфордского университета. Эти деятели науки награждены Нобелевской премией в 1997 году «За их метод оценки производных финансовых инструментов». И можете не протирать выкатывающиеся от удивления глаза. Все это правда! Два так называемых «экономиста» получили высшую награду в области экономической науки за то, что «обосновали» стоимость тех самых дериватов, которые во многом спровоцировали мировой кризис 2008 года, поспособствовав разорению тысяч банков и сотен миллионов граждан во всем мире. Мало того, что обосновали стоимость дериватов, которые сами по себе являются ни чем иным как элементом глобального обмана участников фондового рынка. Эти псевдоученые фактически тем самым подвели теоретическую базу под доктрину «бескризисного роста мировой экономики», предполагающую возможность бесконечного хеджирования (страхования) глобального рынка от коммерческих рисков и спада. Понятно, что все их исследования изначально были фальшивкой, и кому-кому, а самим лауреатам это было заранее известно. Уже за одни дериваты их следовало судить, а не награждать. Но парочка ученых-мошенников с нобелевскими погонами вошла в историю еще и в качестве действующих лиц одной неприглядной истории с криминальным душком, когда сами решили применить свою же теорию на практике. Вот как все произошло в реальности:

«Инвестиционный фонд LTCM был создан в 1994 г. с капиталом более $1 млрд и быстро превратился в один из ведущих хедж-фондов. Неудивительно, ведь его основателем и руководителем был известный инвестиционный банкир Джон Мэриуэзер, а среди его партнеров фигурировали два лауреата Нобелевской премии по экономике Роберт Мертон и Майрон Шоулз. Вместе с Фишером Блэком (он умер в 1995 г.) Они разработали модель опционного ценообразования Блэка — Шоулза, за которую в 1997г. получили премию. Именно Мертон и Шоулз разработали сложную стратегию инвестирования активов LTCM. Чтобы проводить задуманные ими операции, фонд занимал огромные средства, но и зарабатывал большие деньги.

В середине 1998 г. капитал фонда составлял $5 млрд, а активы под управлением — $100 млрд. Но из-за дефолта в России, где LTCM вел масштабные операции с ГКО-ОФЗ и форвардными контрактами “рубль — доллар”, фонд потерял $4 млрд. В октябре 1998 г. LTCM оказался на грани краха, и замерла вся мировая финансовая система: на тот момент у фонда были открыты позиции по всему миру на $1,25 трлн. Его спас лишь стабилизационный кредит в $3,625 млрд, предоставленный консорциумом из 14 американских банков, объединенных по инициативе Федеральной резервной системы США. В декабре 1999 г. LTCM выплатил банкам все долги и тихо закрылся.

Печально известный американский хедж-фонд Long-Term Capital Management, в котором работали два нобелевских лауреата, и чье банкротство едва не привело к коллапсу мировых финансовых рынков, использовал недобросовестную налоговую схему. Суд посчитал, что ее единственной целью была минимизация налогов, и обязал фонд заплатить Налоговому управлению США (IRS) $56 млн».

Понимая, после всего прочитанного, какие именно «ученые» формируют тренды экономической мысли на Западе, стоит ли так уж беззаветно подобным деятелям доверять? И, тем более, стоит ли выслушивать разного рода нелепицы экономистов наших местечковых, которые являются лишь жалким клонами своих помпезных Западных коллег-мошенников? По тому, каким людям выдают «медали и ордена», неудивительно, что весь Западный научный экономический синклит проморгал начало мирового экономического обвала в 2007-2008 годах. И стоит ли недоумевать, что на Западе и по сей день не создано целостной теории мирового кризиса? 

Ну а напоследок, совсем уже анекдотическая история:

«Нобелевский комитет, наслушавшись своих собственных лауреатов про окончательную победу над кризисом, в расчете на бурный экономический рост в 20010/11 годах провально вложился в разные ценные бумаги. В результате Нобелевская премиальная кубышка заметно прохудилась. Благодаря собственным нобелевским лауреатам-экономистам, теперь все остальные нобелевские лауреаты будут получать на 20% меньше! По этому поводу выдающийся современный экономист Сергей Егишянц иронично заметил: «А вот нечего было раздавать премии по экономике всяким шарлатанам – глядишь, и свои денежки были бы целее!»

 

Кстати, действующую теорию мирового кризиса во всех деталях разработали и опубликовали в своей знаменитой совместной работе «Закат империи доллара и конец Pax Americana» российский экономист Андрей Кобяков и российский же математик Михаил Хазин – звездные наследники советской политэкономической школы. На Западе никто даже и близко еще не подступился в своих работах к такому уровню всеохватности и теоретической глубины проработки проблемы кризиса.

А вот если кому из наших читателей угодно будет доподлинно узнать, как в реальности функционирует мировая банковская система, генерирующая кризисы и мировые конфликты, тот должен прочитать также и авторитетного российского экономиста и математика Сергея Егишянца, которого мы процитировали выше, написавшего удивительно познавательную книгу "Тупики глобализации". Но этим людям, которые занимаются реальным делом и честными научными исследованиями, никто Нобелевские премии не выдает.


Звездная плеяда. Математик Михаил Хазин, автор теории кризиса

Потому, постепенно избавляясь от ничем не оправданного пиетета перед официозной экономикс и ее апологетами, мы со спокойным сердцем можем переходить к решению главной задачи цикла публикаций по экономическим проблемам, стартовавшего этой статьей: составить для себя как можно более ясное представление о том, как устроена и функционирует украинская экономика.

Продолжение следует