К популярному мифу о «цифровой экономике». Часть вторая

ANLAZZ

Итак, что же представляют собой этим самые «цифровые технологии», которыми нас так «закормили» в последнее время – выведя даже особое понятие «цифровая экономика». (Дескать, это что-то особое, крайне ценное, имеющее гораздо большую значимость, нежели все заводы и поля и, даже, нефтяные скважины.) А представляют они собой необходимый и неизбежный элемент в том самом «сверхразвитии», которое человечество переживало в период после Второй Мировой войны. Того самого сверхразвития, что обеспечивалось наличием в мире значимого элемента более совершенного общества – в качестве которого выступал СССР. (Да, разумеется, в Советском Союзе был ни разу не коммунизм, а лишь переходный этап движения к нему – но даже этого оказалось достаточным, чтобы заставить мировую систему развиваться гораздо сильнее, нежели это определялось внутренними потребностями последней.) В результате чего уже в 1950 годы человечество получило вычислительные машины, в 1960 – полупроводниковую технику и микроэлектронику, в 1970 и 1980 – компьютерные сети.

Это, кстати, в довесок к другим значимым нововведением – начиная с реактивной авиации и заканчивая генной инженерией. Да и вообще, количество новаций в период «золотых десятилетий» было настолько велико, что определить, каким следует считать XX век – скажем, атомным, космическим или компьютерным – было крайне тяжело. Поэтому использовались разные определения. (Впрочем, если считать «формально», по энергетической мощи, то, все-таки, стоит остановится на «атомном» - поскольку овладение энергией распада атомного ядра позволило вывести уровень власти человека над природой на новый уровень.) Впрочем, ладно – речь тут идет не об этом. А о том, что реально «информационные технологии» представляют собой вовсе не отдельную разновидность человеческой деятельности, и уж конечно, не «новый этап в истории человечества» - а совершенно закономерную составляющую общего послевоенного научно-технического подъема.

И разумеется, в подобном случае было бы смешно противопоставлять развитие компьютерной техники другим достижений указанного периода. (Как, скажем, делал Сергей Переслегин, рассматривавший отказ от космоса, как плату за развитие виртуальной реальности.) Поскольку эти самые IT как раз и являлись следствием освоения космоса и иных способов «противостояния держав» - и без них вряд ли были бы когда-нибудь вообще освоены. (Как уже говорилось, «входной порог» что для разработки вычислительных машин, что для создания полупроводников довольно высок – и без наличия гарантированного государственного заказа никто ими просто не стал бы заниматься.) Другое дело, что в данной области человечество сумело действительно далеко продвинуться вплоть до рокового 1991 года – по крайней мере, до того уровня, при котором стало возможным прибыльное коммерческое использование технологий. Кстати, забавно – но все, что используется в указанной области сейчас – от твердотельных СБИС до оптических кабелей – было придумано именно «тогда». Даже нейронные сети ведут свою родословную из 1980 годов. (Точнее сказать, первые эксперименты с ними начались еще в 1960 – но на «аналоговой основе».)

Именно поэтому крушение «мира больших проектов», произошедшее – а точнее, завершившееся – в 1991 году, коснулось IT в наименьшей степени. Более того, им даже что-то «перепало» с этого процесса – поскольку, в определенной мере, отказ от «больших проектов», случившийся после 1991 года, позволил части средств быть вложенными в IT. Но существенной роли в развитии огни не сыграли – подавляющая часть освободившихся денег сразу же оказалась на спекулятивном рынке. (Причем это верно даже в случае с «IT-компаниями» - в значительной мере оказывавшиеся инструментами для выкачивания денег, а не для производства чего-либо.)( Collapse )
Правда, в связи с известной инерцией мышления часть «стартаперов» действительно пыталась чем-то заниматься, но, разумеется, осуществлять серьезные технологические прорывы для них было невозможным – такое делается (как уже было сказано выше) только при наличии реальных гарантий сбыта. А последние в связи с сокращением государственных программ исчезли.

В итоге основным трендом, продолжающимся до сих про, стал упор на спекулятивную тактику, заключающуюся в максимальном раздувании капитализации – при том, что реальное производство и связанная с ним прибыль оказывалась на последнем месте. На первое же вышел пиар – единственная область, в которой наше время может дать фору все остальным эпохам. (Геббельс с его Министерством пропаганды – жалкие дилетанты на фоне нынешних «мастеров художественного вранья».) Впрочем, на одних пиарщиках дело не заканчиваются – последние есть только часть огромной пропагандистской машины, выросшей на указанных «халявных деньгах». Сюда можно отнести, например, Голливуд, т.е., кинематограф – в 1990-2000 годы почти полностью избавившийся от элементов «искусства» в классическом понимании в пользу указанной пропаганды. (Кстати, именно он и создает большую часть мифа, скажем, о «виртуальной реальности» - реальное воплощение которых выглядит крайне скромно по сравнению с «кинематографической».) Или телевиденье, ставшее основой «информационной реальности» для современного обывателя. Или огромная отрасль компьютерных игр. Да что там – даже литература «приложила руку» в создание образа «компьютеризованного мира» (киберпанка), в котором всемогущие корпорации воюют с не менее всемогущими хакерами.

Правда, до определенного времени казалось, что весь этот пиар и пропаганда так и останется способом «разведения лохов» - сиречь, частных инвесторов – должных нести свои деньги в руки компаний всемогущего hi-tech. Но подобное впечатление было ошибочным – поскольку в современном (да и не современном) обществе невозможно удерживать «герметичные» информационные границы между различными социальными слоями. И, рано или поздно, но созданные «пиарщиками» мифы при имеющемся «информационно давлении» проникнут во все стороны жизни. Так и случилось. В том смысле, что чем дальше – тем больше сами пиарящие начинали верить в свой пиар. Например, изначально спекулятивная в научном и в обывательском смысле тема «нанотехнологий» - которая хотя формально и не относится к IT, но является смежной с ним – вдруг стала основанием для заявлений государственных деятелей. Разумеется, хотелось бы думать, что это просто обман, должный завуалировать банальную «утилизацию» государственных средств. И изначально, возможно, так все и было, однако чем дальше – тем яснее становилось понятными, что «там» реально верят в подобные технические сказки. (Речь идет, разумеется, о «наноассемблерах» - поскольку именно они гипотетически способны стать прорывной технологией. Все остальные «нанотехнологии» – это разновидности материаловедения и органической химии, которым просто присвоили модный ярлык.)

Примерно то же самое можно сказать и про IT в чистом виде – которые вот уже более двух десятилетий полагаются чуть ли не самой основной отраслью экономики. Количество заявлений о том, что развитие именно этой отрасли выступает основой экономического процветания, давно уже стало общим местом для любых политиков. (Причем, в самых разных странах.) И так же привычным стало общее «кивание» в сторону США – которые, как известно, все свои усилия бросили именно на указанную часть экономики, отдав «примитивные» индустриальные производства на откуп Китаю и иным странам Третьего Мира. (Точнее, так казалось.) Дескать, у Штатов есть Microsoft (а потом еще Google и Facebook) – а значит, им не нужно выплавлять сталь и выращивать кукурузу. Правда, в последние годы неожиданно оказалось, что сами американцы не сказать, чтобы сильно разделяют это мнение – и не собираются превращать свою страну в одну единую Силиконовую Долину. А скорее напротив – желают видеть поддержку национальной индустрии. И – о ужас (!) – сельского хозяйства. (Впрочем, не зря – как показывает последняя торговая война, значительная часть американского экспорты составляет именно продукция с/х. Как у какой-нибудь «банановой республики».)

Тем не менее, благоговение перед «цифровыми технологиями» не было разрушено даже указанным фактом. (А так же – тем, что США реально развивает добычу нефти и газа, т.е. страстно желает стать «страной-бензоколонкой» и даже использует свое внешнеэкономическое давление для того, чтобы заставлять покупать свой газ. Не компьютеры, не операционные системы – а именно того самый «вонючий газ», который так не любят наши «либералы».) Впрочем, и в самих Штатах до сих пор остается немалое сторонников тех, кто считает развитие «реальной экономики» не нужным – и желал бы вечно существовать в мире, где работают китайцы, а американцы лишь печатают доллары… то есть, нет, простите, конечно, создают новые технологии и придумывают ранее невозможное. Т.е., используют свою «креативность». Правда, последние выборы показали, что даже тут сторонников «креативности» оказывается меньше – или, по крайней мере, их влияние меньше, нежели влияние тех, кто хоть как-то понимает значимость промышленности и сельского хозяйства.

Разумеется, все вышесказанное не отменяет того факта, что развитие информационных технологий (на этот раз без скобок) действительно важно. Поскольку – как уже было сказано – последние являются отголоском действительно великой эпохи и, следовательно, зародышем будущего развития. (Что должно наступить после того, как нынешний период «утилизации» сменится на период действительного развития. А этот период обязательно наступит – в связи с фундаментальными особенностями нашего мира.) Но, разумеется, никакой отдельной, изолированной от всего остального отраслью, эти технологии не являются – напротив, они в максимальной степени могут проявить свою «благость» именно в рамках «больших проектов», для которых и которыми и создавались. В рамках господствующего «маленького мира» же использование компьютеров, сетей и роботов – последние, конечно же, не чистые IT, но так же пересекающаяся с ними сфера – выглядит смешным и глупым. (И производит впечатление только потому, что все остальное – еще смешнее и глупее. Хотя те же «сексроботы» даже сейчас выглядят, как бред сумасшедшего, а заявления о «личных отношениях с машинами» - отсылает вообще к серьезным психологическим проблемам.)

То есть никакой «цифровой экономики» - в смысле, отдельной от всей остальной индустрии «суперотрасли» - нет, и быть не может. А то, что выдается за это, представляет собой то же самое, что и «нанотех» - а именно, смесь жульничества, обмана и самообмана. (Кстати, не случайно главой «Роснано» выступает самый одиозный из российских олигархов – как говориться, лучшей иллюстрации сути явления не нужно. И вполне возможно, что он в недалеком будущем и займет пост главы какой-нибудь «Росцифры» - по тем же причинам.) Впрочем, это относится и ко всем остальным отраслям «новой экономики» - то есть, к попыткам оказаться эффективнее, нежели в советский период. И наоборот – все, что содержит отсылки к «тем временам», оказывается в общем случае крайне ценным. (Например, оборонка или коммуникации.) Но это, разумеется, уже совершенно иная тема…