Последний солдат империи. Маслюков Ю. Д. Инженер. Профессионал. Гражданин.

Александр Уралов.

«Экономика должна быть управляемой, правила «игры» должны вселять предпринимателю, производственнику уверенность в завтрашнем дне, побуждать его к наращиванию объемов производства, надеяться на получение заслуженной прибыли»
Ю.Маслюков

Вступление.

Сегодня со страниц газет и экранов телевизоров не сходят сообщения о криминальных войнах, об олигархах и преступниках, теледивы и гламурные персонажи сливаются в бесконечную череду ложных героев, пену истории. Эта пена скрывает от глаз людей настоящих, тот самый хребет, на котором только и может стоять государство.

Эти люди были незаметны и не склонны ко всякого рода внешним эффектам, однако именно они являются теми самыми героями нашего времени, жизнь которых должна стать примером служения родине и осознания своего гражданского долга. Таким был и Юрий Дмитриевич Маслюков, фамилия которого сегодня мало что говорит широкому кругу граждан стран бывшего СССР.

Юрий Дмитриевич Маслюков был непосредственно причастен практически ко всему, что происходило в промышленности СССР: в качестве конструктора, в качестве директора завода, в качестве руководителя Госплана и члена Политбюро, а впоследствии – в качестве первого вице-премьера правительства России.

Маслюков принимал участие и в восстановлении оборонного завода в Ижевске, и в ликвидации последствий страшной чернобыльской аварии, и в расследовании причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС. Он знал советскую промышленность лучше, чем многие другие. Он – человек-легенда в Индии и Китае: идеи Маслюкова оказались страшно популярны и востребованы в этих странах, их руководители почитали за честь общаться с ним, его портреты висят в самых высоких кабинетах. В Китае Юрия Дмитриевича называли «товарищ Мо».

Начало пути.

Его биография – это биография обычного советского человека. Юрий Дмитриевич – блестяще образованный инженер-механик, получивший военное и гражданское образование: окончил Суворовское училище, затем Высшее артиллерийское инженерное училище, после которого, не чувствуя в себе призвания к дальнейшей воинской службе, Ленинградский механический институт.

На государственной службе.

Было когда-то такое понятие - государева служба, трансформировавшееся в СССР в понятие государственной службы, и были люди, отдававшие себя этой службе, что называется и телом и душой. Именно к таким относился и Ю.Маслюков. Без таких людей, находящихся на ответственных государственных постах, человечество за всю историю своего существования не знает ни одного примера по-настоящему могучего государства.

С 1974 Ю.Маслюков начальник Главного технического управления Министерства оборонной промышленности СССР, заместитель министра оборонной промышленности СССР, первый заместитель Председателя Госплана СССР, заместитель Председателя Совета Министров СССР, Председатель Государственной комиссии Совета Министров СССР по военно-промышленным вопросам (1985 – 1991).

 Госплан СССР.

Как правило, народ не знает, как работает власть, и не знает людей, находящихся во власти. Простому обывателю они представляются этакими небожителями, персонажами неизвестной параллельной реальности, бесконечно далекими от нас и в силу этой удаленности воспринимавшимися как некая однородная масса.

Маслюков производил впечатление Гулливера в стране лилипутов. Конечно, и сейчас есть замечательные министры, глубокие, умные. Но Маслюков вообще – человек отдельный.

Всю свою жизнь он отличался удивительным вниманием к деталям, способностью анализировать и оценивать даже те, на первый взгляд незначительные, явления и события, которые, как правило, остаются незаметными для стороннего наблюдателя.

Сила и мощь державы, создаваемая при непосредственном участии Ю. Маслюкова.

 

Природа наделила его масштабнейшим государственным мышлением. На заседаниях комиссии Госдумы, когда выскакивающие вдруг из ниоткуда теоретики начинали учить Маслюкова вещам, в которых ничего не понимали, он всегда очень вежливо, но твердо говорил: «Простите, но в этом вопросе вы абсолютно некомпетентны». И люди замирали на лету, как мухи, разучившиеся махать крылышками, понимая, что возразить-то нечего – уж больно масштабы личности разнились.

Что всегда поражало в Юрии Дмитриевиче Маслюкове и чего так не хватает подавляющему большинству старых и новых политических деятелей? В первую очередь это совершенно невероятный, титанический масштаб мысли. О Маслюкове вспоминают как о человеке, который мог бегло оценить любой проект и либо одобрить его, либо сказать: «Нет, это не пойдет». По воспоминаниям друзей и знакомых, этим Маслюков напоминал Сталина: непонятно было, как он приходил к своим выводам, однако всегда оказывался прав.

Попав в среду оборонки, он впитывал информацию как губка, постоянно следил за развитием научной мысли и отрабатывал большое количество вариантов задолго до момента знакомства с конкретным предложением. Именно благодаря работоспособности Маслюкова и умению пользоваться первоисточниками и сложился этот потрясающий уровень компетентности. Важно и то, что за свою жизнь Маслюкову доводилось вникать в проблемы, связанные с самыми разнообразными областями человеческих знаний, и этот мощный бэкграунд, помноженный на системность и масштабность мышления, давал ему возможность быстро схватывать в каждом новом вопросе самое главное и выделять приоритетную цель.

Су-37

Вообще многие политики и управленцы, у которых наиболее активная деятельность пришлась на советскую эпоху, большинству которых далеко за шестьдесят, а то и за семьдесят до сих пор поражают высочайшим уровнем знаний и феноменальной памятью. На их фоне нынешние министры, депутаты и прочие управленцы любого ранга выглядят маразматическими старичками, независимо от того, каков их реальный биологический возраст.

Юрий Дмитриевич рассуждал обо всем, демонстрируя знания, вызывающие у современных менеджеров чувство ненависти и действующие на них, как красная тряпка на быка. Для него был немыслим стиль управления, где самое важное – это не инженерные знания и умения, а личная преданность и финансовый бэкграунд. Он был последним из когорты государственных деятелей, считающих по определению ненормальной и невозможной ситуацию, когда конкретным техническим производством руководит финансист, а среди высшего руководства какой-либо отрасли не найдется ни одного человека, имеющего хоть малейшее представление о ее специфике, не говоря уже о том, чтобы знать ее как свои пять пальцев.

Маслюков был способен видеть экономику страны как единое целое и одновременно акцентировать внимание на мельчайших подробностях.

Как же должны были ненавидеть его новые управленцы, считающие, что нет разницы, чем тебя поставили руководить, важны лишь денежные потоки!

Чтобы управлять, например, атомной станцией или, если угодно, той же ГЭС, нужно учиться как минимум лет десять. Страшно подумать, что мы имеем на своих АЭС в настоящее время, начиная с руководства Энергоатомом.

Сегодня некомпетентность, как ржавчина, поразила всю страну. Результат: непрекращающаяся череда мелких и крупных аварий (Углегорская ТЭС, «Стирол», Енакиевский метзавод, щахты, стройки и т.п.). Механистический подход к управлению, непонимание принципов построения и функционирования столь сложных систем, как промышленные объекты, привело к разрушению инфраструктуры, обеспечивающей их безопасность. Беда в том, что «эффективные менеджеры» считают своей главной задачей не безопасность и устойчивую работу предприятия – что на самом деле является наиболее важным, – а исключительно выкачивание денег. Подходим к ситуации обезьяны с гранатой.

Будучи специалистом высочайшей компетенции, человеком, способным постоянно учиться и познавать, Юрий Дмитриевич был уверен, что самой большой ценностью в стране является квалификация рабочей силы. Он всегда ценил в людях квалификацию, компетентность и порядочность – причем во всех смыслах: порядочность чисто человеческую, порядочность руководителя (сказал – сделал), профессиональную порядочность. Никогда не давил авторитетом, спокойно мог вытерпеть чужой отрицательный ответ, но раз какое-то решение уже принято – не отступал и не сворачивал.

Те, кто работал вместе с Маслюковым, среди его впечатляющих умений называли и способность формировать эффективные рабочие группы для выполнения какого-либо задания. То есть, практически он применял систему проектного менеджмента, также, как И.Сталин (его ГКО – типичный Центр управления Проектами).
Его всегда бросали на самые трудные участки, потому что знали: он все выдержит. Во время расследования причин взрыва на Чернобыльской АЭС председатели Комиссии по ликвидации аварии сменяли один другого. Маслюков был вторым председателем Комиссии. Почему-то он пробыл в той командировке очень долго.
Дальнейшее продвижение Маслюкова по карьерной лестнице никак не повлияло на его характер и принципы: он по-прежнему оставался верен идее постоянного развития и модернизации. В частности, Юрий Дмитриевич активно поддерживал разработку и внедрение на предприятиях гибких производственных систем – автоматизированных комплексов, характерной особенностью которых является возможность быстрой переналадки с выпуска одного вида продукции на другой.

Когда началась конверсия, в основном все было организовано не пойми как, то есть на уровне «а что бы вы могли сделать?». Каждый делал все что мог, но ведь по большому счету никто просто не знал, что он должен делать и зачем это надо. У Маслюкова все было продумано в подробностях: что разрабатывается, сколько и чего надо сделать, на какие предприятия это пойдет. Он прекрасно понимал, что основа функционирования системы – постоянное обновление, динамика. А для обновления необходима концентрация человеческих, финансовых и производственных ресурсов. Поэтому он не сковородки делал, к чему призывали недалекие люди, а технологическое оборудование.

Маслюков считал, что для того, чтобы решить проблему с товарами народного потребления и продовольствием, нужно переоснастить предприятия соответствующих отраслей, и именно этим и занимался.

Инициированная Маслюковым программа демилитаризации помогла перестроить макроэкономическую структуру так, что 58% мощностей оборонного комплекса стало работать на перевооружение отраслей легкой и текстильной промышленности, предприятий общественного питания, медицины. Статистические данные за 1990 г. показали снижение темпов роста в промышленности, но одновременно – мощный прирост показателей по «группе Б». Колоссальный научный потенциал, накопленный в оборонке, начал реализовываться в гражданской сфере: разрабатывались сложнейшие высокотехнологичные приборы, манипуляторы для переливания крови и т.п. В июне 1991 г. завершились испытания телевизоров пятого поколения, которые ничем не отличались от существовавших тогда «филипсов» или «панасоников». По расчетам Юрия Дмитриевича, на отладку их производства должно было уйти около года – и в 1992 г. отечественные заводы перешли бы на выпуск телевизоров, по качеству не уступающих зарубежным аналогам, при этом цены на них были бы гораздо более привлекательными.

Если бы все начатые Маслюковым реформы продолжали идти своим чередом, как запланировано, наша сегодняшняя реальность была бы иной. Но – не хватило времени. Как ни печально, по иронии судьбы выполнение этих программ, рассчитанных до 1995 г., было свернуто именно тогда, когда они начали давать конкретные результаты.

Сегодня, когда обсуждают проблемы науки, часто говорят об утечке мозгов. Действительно, из-за недостаточного финансирования мы потеряли практически целые поколения научных работников. Но дело не только и не столько в этом. Главная проблема отечественной науки сегодня – невостребованность результатов исследований экономикой и обществом. С некоторых пор наука продолжает оставаться непонятной и никому не нужной «вещью в себе».

Маслюков, как и бывший в течение недолгого времени председателем Госплана Алексей Николаевич Косыгин, в определенной степени сочетал в себе понимание конкретных экономических проблем, умелое использование административного ресурса и в то же время – осознание необходимости серьезного научного подхода.
Маслюков прекрасно отдавал себе отчет в том, насколько велико значение науки для развития экономики и создания новых технологий. Он знал это по своему опыту работы и на производстве в Ижевске, и в Миноборонпроме, и в Госплане. К сожалению, это плохо понимают сегодняшние управленцы. Большинство выдвигаемых ныне идей основной своей целью имеют получение автором идеи нового статуса, который необходим для получения новых денег, – а новые деньги помогают новому повышению статуса. Но в науке деньги нужны не для статуса, а для решения конкретных задач.

Исследования, которые проводила АН СССР, касались всего спектра человеческих знаний, однако предварительно перед учеными ставились конкретные задачи и выделялись ресурсы на их решение. Нельзя ставить задачу таким образом: вот вы подумайте, что-нибудь изобретите, продайте и на эти деньги оснастите институт.

Это прямой путь к подмене серьезных научных исследований шарлатанством.

Существующие в США исследовательские центры при крупных американских корпорациях были одним из самых мощных факторов, сыгравших огромную роль в послевоенном развитии Соединенных Штатов. Именно там велись фундаментальные исследования, из которых рождались новые технологии. Так, одна из крупнейших компаний, Bell Telephone (ныне AT&T), сыграла в свое время по-настоящему революционную роль в развитии физики, и в первую очередь электроники. В 1945 г. исполнительный директор, а впоследствии вице-президент Bell Telephone Мелвин Келли пригласил на работу Джона Бардина (впоследствии дважды становившегося нобелевским лауреатом), Уолтера Браттейна и Уильяма Шокли, поставив перед ними задачу – создать переключатель и электронный усилитель на твердом теле. Результатом стало открытие транзистора, за которое группа Бардина, Браттейна и Шокли в 1956 г. получила Нобелевскую премию, и которое оказалось из разряда тех, что становятся поворотными этапами в развитии науки и экономики. Как мы знаем, транзисторы стали основой современных информационных технологий и фактически положили начало очередной промышленной революции.

Мелвин Келли, приглашая на работу Бардина, Браттейна и Шокли, сказал им, что основной их целью является создание электронного ключа, однако не менее важной частью работы станет проверка основных принципов квантовой механики для конденсированного состояния. Вот этот момент принципиально важен: когда исполнительный директор крупнейшей промышленной компании говорит на одном языке с научными работниками.

Попробуйте найдите в нынешних крупнейших промышленных компаниях Украины хотя бы одного такого исполнительного директора!

И в науке, и в производстве помимо общего плана всегда важны детали, но не все, а только вполне определенные, и важнейшее качество лидера – уметь видеть за общим руководством те конкретные вещи, которые двинут дело вперед. Маслюков был человеком, который понимал, какие задачи нужно ставить и для промышленности, и для развития науки, и наша беда в том, что людей аналогичного склада сегодня очень мало.

Как любой человек, обладающий государственным мышлением, он глубоко переживал трагедию распада Советского Союза, бездарность периода горбачевских реформ. При этом он понимал, что, как это часто бывает в бизнесе, иногда нужно каждый день ходить на работу, чтобы потерять меньше денег, чем ты бы потерял, если бы на работу не пошел. Точно так же Юрий Дмитриевич ходил каждый день на работу, чтобы не дать стране скатываться в тартарары с такой страшной скоростью, при этом наблюдая, как его идеи и предложения не только не находят себе подтверждения, но и никоим образом не реализуются.

Конечно, от этого должны были опускаться руки, тем более что потом он оказался брошен в свободное плавание дикого рынка, где надо было хитрить, ловчить, звонить, просить. Но Маслюков не был мелким лавочником. Он не обладал психологией спекулянта или человека, который благодаря нужному знакомству может привязаться к бюджету, сесть на него и радостно сосать средства. Невозможно представить себе Юрия Дмитриевича в бытность его, например, депутатом Госдумы, пытающимся пойти и где-то «порешать» какие-то вопросы или берущим взятку за то, чтобы отправить депутатский запрос. Это все было настолько чуждо и настолько от него далеко, что никому даже в голову не приходило обратиться к Маслюкову с подобным предложением. Он совершенно не был приспособлен к таким действиям. Он просто сидел и наивно ждал, что к нему обратятся за экспертизой, за советом для большой работы.

Маслюков прекрасно видел всю недальновидность проведенных в 1990-е гг. экономических реформ. По его глубокому убеждению, такие ключевые отрасли, как горнодобывающая промышленность, машиностроение, тяжелая промышленность или энергетика, обязательно должны были остаться в руках государства. Можно и нужно было приватизировать легкую промышленность, текстильную промышленность, коммунальное бытовое обслуживание, автосервисы и т.п., причем не хаотично, не пуская все на самотек, а на контролируемой и конкурентной основе, сравнивая государственные и частные организации аналогичного профиля.

Кроме того, выяснилось, что только государство может быть действительно эффективным собственником крупных предприятий и отраслей промышленности. Простые расчеты, сделанные Маслюковым, показали, что пока ни одна российская компания не доказала на практике, что уровень их менеджмента выше, чем при советском государственном управлении. А расследование причин аварии на Саяно-Шушенской ГЭС подтвердило печальные наблюдения: тот частник, который появился в России после приватизации, не является эффективным собственником.

Можно утверждать, что и в Украине имеем точно такую же ситуацию. Системные промышленные комплексы уничтожены, разорваны на части, каждая из которых существует автономно, да еще и под руководством и управлением менеджмента из бухгалтеров и аудиторов. Технически грамотный специалист при разговоре с такими менеджерами может только нервное расстройство получить. В основных, определяющих бизнес-процессах, эти менеджеры ничего не понимают и ставят во главу угла свои, известные им, которые по существу и значимости вспомогательные, имеющие подчиненную роль по отношению к основным. Ситуация - телега впереди лошади. Результаты налицо.

Собственнику необходимо понимать, что он должен нести ответственность перед обществом, обеспечивать социальную защиту своих работников, – иначе он не собственник, не предприниматель, а просто жадный временщик, неспособный видеть дальше своего носа. Идея о социальной ответственности бизнеса вовсе не является пережитком социалистического строя или чьей-то недавней прекраснодушной выдумкой. В конце концов, еще в Евангелии сказано: «…от всякого, кому дано много, много и потребуется, и кому много вверено, с того больше взыщут».

Свой взгляд на роль и место государственных планирующих органов Юрий Дмитриевич формулировал очень просто. Государство должно видеть и знать свой портрет сегодняшнего дня, а также должно иметь представление о том, каким оно хочет видеть себя завтра и послезавтра, куда оно идет. Для этого должен быть какой-то орган. Можно называть его Госпланом или Центром стратегического планирования, но факт остается фактом: чтобы обеспечить поступательное развитие экономики, стремление государства к определенной цели, нужна организация, которая будет говорить, что можно осуществить в данный момент, чего нельзя, на что хватает имеющегося потенциала и что необходимо сделать для выравнивания имеющихся слабых мест. Все остальное успешно решает рынок – но условия игры на нем опять-таки обязано задавать государство.

Строго говоря, организации, которые занимаются планированием – или, во всяком случае, разработкой долгосрочной экономической стратегии, – есть в любой развитой стране: например, в США все заказы в области военных разработок ведет Управление научных исследований и разработок Пентагона – DARPA. И, разумеется, в каждой крупной компании есть свой отдел планирования. Подобные механизмы работают во всем мире, и их наличие никак не отрицает принципов рынка.

Надо заметить, что терминологические споры о рыночной экономике и командно-административной системе вообще мало занимали Маслюкова – он не считал нужным тратить время и интеллектуальные усилия на то, что, по его мнению, было не более чем игрой слов.

Россия. Дефолт 1998 года. Правительство Примакова-Маслюкова.

Сейчас уже немногие помнят, что произошло осенью 1998 года. Правительство, возглавляемое, несомненно, по-человечески очень милым, но совершенно неподготовленным и не обладающим достаточным масштабом личности Сергеем Кириенко, унаследовавшее жутчайшую финансовую систему, обреченную на коллапс, поголовное воровство и разграбление страны олигархами, не смогло удержать экономику, и наступил дефолт. Банковская система легла, а вслед за ней легли предприятия.

Признаки надвигающейся катастрофы можно было разглядеть заранее – по словам Геннадия Зюганова, он еще в мае 1998 г. предупреждал о возможном дефолте и фактическом банкротстве правительства. Тогда многие депутаты вежливо посмеялись. Однако пессимистичный прогноз оправдался: экономика страны рухнула буквально в одну ночь, в Москве 400 тысяч человек проснулись безработными.

«Сбербанк», оставшийся единственным финансовым учреждением, где еще можно было взять денег для текущей жизни и организации производства, выплачивал почти по миллиарду ежедневно. Золотовалютные резервы составляли всего шесть миллиардов. Баррель нефти стоил 10 – 12 долларов. В сентябре на большинстве предприятий и организаций уже нечем было платить зарплату. Обвал промышленности достиг такого масштаба, обнищание людей было таким жутким, что казалось, страна стоит на пороге гражданской войны.

До последнего момента от Маслюкова пытались добиться согласия возглавить правительство. Пост главы правительства неоднократно предлагался также Евгению Максимовичу Примакову. Вначале Примаков отказался, жестко заметив, что эта должность отнюдь не подарок – казна пуста. Тогда Ельцин обратился к Маслюкову.
Разговор был долгий. В конце концов, Маслюков сказал, что пойдет в правительство, если премьером станет Примаков. Юрий Дмитриевич всегда считал, что каждый должен заниматься своим делом, хорошо представлял себе обширный политический опыт Примакова и точно знал, что эта должность подходит ему гораздо больше. Примаков, в свою очередь, поставил условие, что его первым заместителем станет Маслюков, который будет отвечать за экономическую часть, заниматься народным хозяйством. Председателем Центробанка стал Виктор Геращенко. Тем самым Маслюков дал себе возможность заниматься тем, что он знал и любил, – промышленностью.

Маслюков не мог не пойти в правительство – так как хорошо видел, что экономика катится в тартарары, и понимал, что если он не согласится, то страны, служению которой он отдал всю свою жизнь, просто физически не будет – она исчезнет.

Он собрал вокруг себя команду блестящих профессионалов-технократов – не тех, которые любят поговорить о демократических ценностях и светлых путях, но никогда в жизни не управляли даже заводским цехом, а тех, кто досконально и в подробностях знал производство и промышленность изнутри.

Кроме того, в правительство пришли люди, хорошо знающие национальную культурную специфику: не секрет, что уклад жителей, скажем, Якутии и Дагестана различается сильнее, чем у финнов и испанцев. На первом заседании правительства Маслюков сказал: «У нас есть примерно шесть месяцев. Нам надо многое успеть».

Он хорошо понимал необходимость трансформации, связанной в первую очередь с формированием новых стимулов, касающихся собственности, – и, что примечательно, институт частной собственности продолжил укрепляться именно в период работы правительства Примакова – Маслюкова.

Кабинет министров превратился в реанимационный центр промышленности. Многие решения приходилось принимать, что называется, с колес, как при пожаре или наводнении – а последствия дефолта вполне можно было сравнить со стихийным бедствием.

В самый серьезный послекризисный момент 1998 г. практически все серьезнейшие экономические вопросы решал Маслюков. Его работоспособность в условиях таких колоссальных нагрузок поражала. К Маслюкову буквально валом пошли руководители предприятий и генеральные конструкторы. Ничего особенного от него не требовали – хотели просто, если угодно, посмотреть в глаза и пообщаться лично. И для каждого он находил хотя бы пять минут на разговор.

Главное то, что решения, которые принимались Маслюковым, были действенными. Сегодня в решениях, которые принимаются руководителями разного ранга, зачастую либо нет глубины, либо отсутствует контроль их выполнения, либо попросту нет понимания, как добиться того, чтобы они выполнялись. Подход Маслюкова состоял в кристаллизации наиболее эффективного решения из набора возможных вариантов, и последовательного доведения его до желаемого результата. Для него это была азбучная истина, а для страны в 1998 г. – ощущение, что пришел волшебник. Но никакого волшебства не было - была работа высочайшего профессионала, наделенного мышлением государственного масштаба!

В нормально действующей экономике объем общей массы наличных денег должен составлять примерно 50 – 55% от ВВП, то есть от всех произведенных в стране товаров и услуг. В 1998 г. этот показатель составлял всего 18% – денег банально не хватало.

Совместными усилиями Геращенко на посту председателя Центробанка и Маслюкова удалось добиться нормализации обстановки способами, гораздо более адекватными, нежели незатейливое включение печатного станка.

«Тогда была впервые введена практика обязательной сдачи валюты, получаемой от экспорта, Центральному банку, – рассказывал Леонид Иванович Абалкин. –Никакой коммерческой наживы там не было, но это было очень позитивное решение, которое сыграло огромную положительную роль в укреплении хозяйства, перебирали разные варианты, но в конечном счете остановились на семидесяти пяти процентах. Это сыграло важную роль.

Итогом уже первого этапа нашей работы стало то, что мы погасили все долги перед Международным валютным фондом в 1998 г.

Подъем экономики начался в 1999 г. Первый год, который начался уже при Примакове, дал колоссальный плюс в росте валового внутреннего продукта.

В то время было широко распространено определение «новая экономическая К сожалению, это правительство проработало совсем недолго».

Результаты были фантастические. После тяжелейшего кризиса, практически в отсутствие финансовой системы как таковой, удалось остановить обвал, поймать уже свесившуюся над бездной страну буквально за пятку и постепенно втащить назад.

Рост промышленного производства за те восемь месяцев, что правительство Примакова – Маслюкова было у власти, составил 24%!

В сентябре, октябре и ноябре 1998 г. почти не было критики в адрес нового кабинета министров. Ситуация казалась практически беспросветной, и все были настолько поглощены своими проблемами, связанными с кризисом, что работать правительству Примакова – Маслюкова никто особенно не мешал. И лишь когда на рубеже 1998 и 1999 гг. макроэкономические индикаторы показали, что экономика отползла от края пропасти, а потом уже начала отходить уверенными шагами, – только после этого начали раздаваться единичные, а затем и множественные критические выпады. Первым под информационный огонь попал Маслюков, как коммунист, но потом уже стало доставаться и Примакову. К слову, Примаков вспоминал, как через несколько недель после начала работы нового правительства его вызвал к себе президент Ельцин и сказал: «Евгений Максимович, вас обволакивают коммунисты». «Но позвольте, – парировал Примаков, – вы же при мне предлагали Маслюкову возглавить правительство, и он отказался». Ельцин промолчал.

Важно, что во время работы в правительстве Маслюков никогда не ставил интересы своей фракции выше интересов правительства и государства. Правительство Примакова – Маслюкова состояло из представителей многих партий, но выбор именно этих людей был обусловлен не их партийной принадлежностью или идеологическими убеждениями, а их потенциалом. И еще один важный момент: все они были патриотами, искренне стремившимися сделать для страны все, на что способны.

Будучи человеком энциклопедических знаний и блестящей эрудиции, в том числе и в области экономики, Юрий Дмитриевич вел переговоры с президентом Всемирного банка Джеймсом Вулфенсоном, встречался с его первым заместителем Стэнли Фишером, и можно, совершенно однозначно, сказать, что это были разговоры абсолютно равных людей. Было заметно, что и для них это общение было интересным и полезным в профессиональном плане.

Работа вне официальной государственной службы.

Юрий Дмитриевич прекрасно чувствовал макроэкономическую ситуацию на глобальном уровне, разбирался во всех механизмах экономического влияния. Все-таки он был последним председателем Госплана СССР и Военно-промышленной комиссии СССР – а ведь советский оборонный комплекс был гигантской махиной, где работало более 50 млн. человек. Круг задач, которые необходимо было решать при управлении этой колоссальной системой, был невероятно широк. Это и вопросы экономики и финансирования, и вопросы энергетического снабжения, и вопросы размещения производственных мощностей, и вопросы управления людскими ресурсами, которые необходимо было откуда-то брать, обучать, мобилизовывать, размещать и расселять, и вопросы получения импортного оборудования в условиях эмбарго.

Маслюков был человеком совершенно непривычного для нынешних времен масштаба. Уходящая порода – технократы-интеллигенты.

После распада Советского Союза, когда начали формировать новую экономику, он оказался невостребованным. Казалось бы, именно тогда и нужно было пользоваться знаниями людей, подобных Маслюкову, – ведь они знали народное хозяйство во всех подробностях. Но получилось так, что все эти огромные знания и высочайший уровень экспертизы в ключевой для страны момент оказались никому не нужны.

В том же ЦК Маслюкова слушали с открытым ртом – и не нынешние менеджеры, а специалисты, которые выросли в той же пирамиде, что и он. А причина этого: высочайший профессионализм и масштабность мышления.

Одно из базовых убеждений Маслюкова заключалось в том, что приоритетным для государства должно быть развитие реального сектора экономики.

Любопытно, что его профессиональным качествам отдавали должное многие олигархи, которые и в 1990-е, и в 2000-е гг. шли к нему на поклон и за советом. Один российский предприниматель, говоря о Маслюкове, заметил: «Если бы нам вернули Госплан и во главе его встал Маслюков, мы бы знали, куда вкладывать деньги».
Маслюкова ценили не только в России, но и за рубежом. Практически каждая делегация из тех стран, в которых когда-либо работал Маслюков, не ленилась передавать ему приветы и еще раз побеспокоить его с целью получить совет.

Во время работы в правительстве Примакова и позже Юрий Дмитриевич много общался с представителями самых разных стран, в том числе и Соединенных Штатов Америки. Если бы тогда были опубликованы фрагменты американской переписки в стиле Wikileaks, можно было бы удивиться тем оценкам, которые даже в наше крайне циничное и коррумпированное время давались Маслюкову. О нем отзывались как об умном, сильном, высокопрофессиональном и безупречно честном человеке.

Люди, которые понятия не имеют, что такое завод и как он устроен, с улыбкой говорят: подумаешь, ну что вы так волнуетесь из-за того, что у нас предприятия стоят? Никого же не убили, ничего не взорвали, придет время, мы свистнем – и все прибегут и начнут выпускать продукцию. Но беда в том, что так сделать не получится. Завод – это слаженный механизм, все части которого притерты и подогнаны друг к другу. И когда этот механизм долгое время бездействует, когда оттуда уходят люди, они теряют не только профессиональную квалификацию – пропадает опыт взаимодействия между разными цехами и отдельными работниками. А что еще хуже – теряется кооперация между целыми предприятиями.

Рыночные отношения, плановое хозяйство – эти понятия, бесспорно, важны, но если ты не понимаешь, как работает в условиях того же рынка или той же плановой системы конкретное предприятие, то вряд ли сможешь понять, как повлияют на жизнь множества предприятий те решения, которые принимаются на макроэкономическом уровне.

Юрий Дмитриевич был абсолютно неприемлемой кандидатурой для так называемой «молодой поросли» – просто потому, что он не был вчерашним летчиком-асом, которого вдруг поставили командовать воздушным флотом. Он был реальным тяжеловесом, блестяще знающим вверенный ему военно-промышленный комплекс и на уровне инженера, и на уровне директора завода, и на уровне управленца-министра, и на уровне председателя Военно-промышленной комиссии.

Сейчас наступило время, когда всем управляют экономисты – точнее даже будет назвать их бухгалтерами, поверхностно образованные в вопросах реального производства. Среди них мало технократов. Компетентность Маслюкова базировалась на его высочайшем уровне образования и феноменальном уровне культуры, которая заставляла его ежеминутно и ежесекундно учиться.

В последние годы важно быть человеком команды. Нынешний социальный лифт – это если ты с кем-то учился, с кем-то дружил, с кем-то ходил по одним дорожкам в парке, но отнюдь не уровень твоего профессионализма.

Трагедия Маслюкова, которая во многом и подорвала его здоровье, заключалась в том, что он очень четко осознавал и предвосхищал линии развития. Для него, идеального системного человека, каждая неудача страны стоила не одного года жизни – ведь он все пропускал через свое сердце. С каким же ужасом он должен был смотреть телевизор, наблюдая, как некогда великая промышленная держава превращается в свое жалкое подобие, как поколение героев постепенно сменяется поколением рвачей, приспособленцев и гламурной мерзости! И какой болью в нем отзывались те бесконечные ошибки, которые раз за разом совершали молодые экономисты, не знающие реальной жизни даже приблизительно.

Некоторые взгляды Юрия Дмитриевича опередили свое время. Именно Маслюков в конце 1990-х гг. выступал последовательным идеологом создания бюджета развития как одного из инструментов бюджета в целом. В то время уровень инвестиций в российскую экономику опасно снизился, и Юрий Дмитриевич постоянно находился в поиске инструментов, которые позволили бы увеличить инвестиционную составляющую. Тогда и был предложен механизм бюджета развития. По замыслу Маслюкова, в бюджете должен был выделяться блок защищенных статей, которые стимулируют инвестиционный спрос. А инструментом, обеспечивающим работу бюджета развития, должна была стать специальная организация – по мнению Юрия Дмитриевича, отнюдь не министерство, а скорее агентство или банк – именно этому варианту он впоследствии стал отдавать предпочтение. Естественно, такой банк должен находиться в собственности государства или, по крайней мере, государству должен принадлежать контрольный пакет.

Идея бюджета развития начала реализовываться после того, как Юрий Дмитриевич вошел в правительство Примакова. В феврале 1999 г. было подписано решение о создании Российского банка развития как одного из ключевых инструментов инвестиционной политики (сейчас он принадлежит госкорпорации «Внешэкономбанк»). А в 2007 г. был создан Инвестиционный фонд РФ, который фактически представляет собой тот же бюджет развития Маслюкова, только под иным названием.

В Украине тоже есть целое Государственное агентство по инвестициям и управлению Национальными проектами Украины, которым управляет человек, далекий профессионально от руководимого им дела, как Луна от Земли. Результаты деятельности этого органа временами просто потрясают своей «эффективностью» для государства, как в политическом, так и в экономическом значении.

Сейчас стало модно всем отказываться от коммунистических убеждений. Юрию Дмитриевичу это казалось двуличием. Много лет он был членом коммунистической партии. Причем не карьерным партийцем, а блестяще образованным технократом и человеком бесспорно левых взглядов, абсолютно убежденным в том, что учитель, врач, инженер, ученый, военный, крестьянин и рабочий – это те, кто должен в первую очередь получать достойную зарплату, так как именно на их труде держится все на этом свете. Он прекрасно понимал, что нельзя распускать банкиров, что отдавать жирные куски олигархам – это преступление. Он видел всю пагубность заблуждения о всепобеждающей силе рынка в условиях коррумпированного государства.

Юрий Дмитриевич очень трезво оценивал существующие проблемы, достоинства и недостатки системы и в то же время с должным вниманием относился к государственным интересам. Интересы страны, их доминанта, необходимость обозначения собственного государства – все это очень важно. Речь не идет о гипертрофированной роли государства по отношению к собственным гражданам – это губительное явление. Людям всегда необходим определенный – и немалый – объем свободы и осознание своих прав, что во многом делает их равными государству. Но нужно понимать, что отсутствие государства – это очень серьезная, трагическая проблема, примеры которой мы можем видеть во многих странах.

То, что правительство Примакова – Маслюкова было нацелено на сохранение государства, было крайне важно. Этот факт высоко ценили все, в том числе и приверженцы либеральных взглядов, потому что таким образом правительство сигнализировало о своем стремлении реализовать принципы справедливости.

Он был последовательным сторонником идеи модернизации и внедрения новых методов управления, хоть и не считал, что от всего старого нужно отказываться.

Тот факт, что Маслюков не изменил своим первоначальным убеждениям и продолжал оставаться членом коммунистической партии, которая как раз при нем проходила трансформацию, медленно, но достаточно заметно смещаясь в сторону социал-демократии, говорит о нем многое.

Можно долго спорить о том, каким образом Юрию Дмитриевичу удавалось сочетать коммунистические принципы и тягу к модернизации экономики. Но попробуйте ответить себе на такой философский вопрос: являются ли коммунистами руководители Китая? Можно предположить, что в ортодоксальном понимании этого слова они не совсем коммунисты. А Маслюков считал Китай прекрасным примером эволюционного экономического развития. Он и сам был абсолютно убежденным эволюционистом, отнюдь не революционером, прекрасно понимая, что для экономики, особенно для промышленности, любая революция – это трагедия.

Последние десять лет Россия пытается освоить тот путь, по которому Китай начал двигаться почти тридцать лет назад. По выражению Геннадия Зюганова, радикальные реформы «подстрелили страну на взлете»: «Если бы провели умные реформы – ну посмотрите, где Китай сегодня. Я ездил недавно на всемирную выставку в Шанхай. Первый раз, когда я приезжал в Китай, в Шанхае была скученность и грязь, метро не было, а сейчас там четыреста станций метро. В Москве, по-моему, двести семьдесят. Шанхай живет лучше Нью-Йорка – оказывается, этого можно добиться и под красным знаменем, с компартией, с партбилетом. На последней экономической конференции в Ярославле выступал американский ученый, он сорок лет следит за реформами в Китае и каждый год полгода там живет. Он прямо сказал: фантастика, создали условия для талантливых людей, вытащили лучших специалистов, экспертов, ученых, поддержали их, помогли. Создали нормальные налоговые льготы.

И все фирмы мира работают с Китаем. За тридцать лет реформ привезли шестьсот миллиардов долларов и вложили в красный коммунистический Китай – а ведь у нас условия для вложения были на порядок лучше! Страна работала, были блестящие кадры, великолепная наука. Все признают, что советская модернизации была уникальной. Она позволила нам победить, прорваться первыми в космос, создать ракетно-ядерный паритет. Казалось бы – вот ваша база, двигайтесь! И Маслюков предлагал именно на этой базе развивать экономику»
Заключение.

В 2010 г. ушел из жизни целый ряд людей, которые строили и продолжали жизнь великой страны – Советского Союза. Среди них – Юрий Дмитриевич Маслюков, человек, равных которому по глубине и широте знаний, касающихся промышленности и происходящих в ней процессов, в современной России попросту нет.

Советский Союз оставил после себя очень неоднозначное наследие. Это была сложная, многогранная и непоследовательная страна. И люди, подобные Маслюкову, – те, кто образовывал, создавал, развивал и двигал эту махину, бывшие подлинными носителями советской культуры, – конечно, уникальны. С грустью можно отметить, что такого рода масштаб личности сегодня либо не формируется вообще, либо формируется с огромным трудом. Нам трагически не хватает той фундаментальности в подходе к решению, которая была присуща Маслюкову и основывалась на глубоком понимании ситуации – не статистическом, а технологическом, не на общем представлении о проблеме, а на конкретном предметном знании. Конечно, этому способствовало и полученное Юрием Дмитриевичем фундаментальнейшее образование, сопровождавшееся обширной и разноплановой практикой, и четкое осознание национального интереса государства.

Поклонникам либеральных идей страшно даже представить, что было бы, если бы Россия или Украина пошли по пути, предложенному Маслюковым. А те, кому не страшно, могут посмотреть на Китай. И не только на ужасы, оставшиеся еще со времен Мао Цзэдуна, или отсутствие пенсионной системы, но и на бурный рост, наращивание технологического потенциала и – к сожалению, для всего мира – военной машины. Мы тоже могли пойти по этому пути и пережить тяжелые годы гораздо легче, без колоссального обнищания страны, без потери конкурентоспособной индустрии, которой являлся военно-промышленный комплекс, и без заблуждений мальчиков в розовых штанишках, наивно полагавших, что для управления огромной и сложной системой достаточно лишь финансовых знаний и прекраснодушной книжной начитанности. Недостаточно.

Реальный опыт, конкретное знание индустрии изнутри, вплоть до мельчайших деталей, нельзя заменить ничем. Никакими МБА Гарварда и других западных бизнес-школ, не говоря о наших, отечественных курсах менеджмента при бывших техникумах и институтах, переименованных в университеты и академии.
В когорте современных политиков России Юрий Дмитриевич Маслюков уже при жизни слыл как легендарный человек. Он – один из тех, кто спас Россию от катастрофы 1998 года, угрозы распада. Именно коммунист Маслюков, будучи делегированным КПРФ на пост первого заместителя Председателя Правительства в 1998 году вместе с Примаковым и Геращенко оттащил страну от края дефолтной бездны, куда затолкали Россию горе-реформаторы от Ельцина до Гайдара, от Черномырдина до Кириенко.

За этот жизненный подвиг коммуниста Маслюкова будут благодарить не только современники, но и потомки. На суде истории и Высшем суде Юрию Дмитриевичу Маслюкову наверняка зачтется спасение страны от казалось бы неминуемого банкротства, разорения и распада, недопущение новой эскалации несчастий, горя и бедствий для миллионов и миллионов граждан.

Александр Уралов.