Солдаты Сталина. Прогрессор Авраамий Завенягин

А.Уралов

А.П. Завенягин, (14 апреля 1901 г.-31 декабря 1956 г.)

 

СОЛДАТЫ СТАЛИНА - МАРШАЛЫ СОВЕТСКОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ

Александр Уралов

 

"Завенягин был жесткий, решительный, чрезвычайно инициативный начальник; он очень прислушивался к мнению ученых, понимая их роль в предприятии, старался сам в чем-то разбираться, даже предлагал иногда технические решения, обычно вполне разумные. Несомненно, он был человек большого ума - и вполне сталинских убеждений. Я иногда задавался мыслью: что движет подобными людьми - честолюбие? страх? жажда деятельности, власти? убежденность? Ответа у меня нет..."

А. Сахаров. Воспоминания.

 

Жизнь Авраамия Завенягина воплотилась в трех главных символах сталинской эпохи — Магнитка, Норильск, атомная бомба. Когда знакомишься с биографией таких людей, поражаешься их уму, знаниям, способностям и таланту в сочетании с лучшими чертами человеческого характера, то одновременно удивляешься, как получилось, что такие бездари и невежды как Н.Хрущев, Л.Брежнев и иже с ними оказались на высших постах в государстве? В государстве, которое, в конце концов, усилиями таких же бездарей: горбачевых, ельциных, кравчуков и им подобных было развалено.

И.Сталин, что бы про него ни говорили и ни писали, был и останется в истории государства его созидателем, а этим не хватило ни ума, ни способностей уберечь созданное, все растащили по норам и довели до состояния руины.

Начало пути.

Авраамий Павлович Завенягин родился 14 апреля 1901 года в семье железнодорожников на станции Узловая Тульского уезда. Когда Авраамию исполнилось 11 лет, его отправили учиться в реальное училище в г.Скопин Рязанского уезда.

В нем рано проявился талант организатора. Будучи учащимся Скопинского реального училища, 17-летний А. Завенягин стал активным организатором молодежи в Туле, Узловой, Скопине и Рязани. В апреле 1917 г., шестнадцатилетним юношей, вступает в партию. В 1919 А. Завенягин, редактор рязанской газеты "Известия", назначается начальником политотдела Рязанской пехотной дивизии, с боями прошедшей до Донбасса.

В 1919-1920 годах его избирают членом Центрального Исполнительного Комитета Украинской республики. Молодой партиец занимается мобилизацией населения на борьбу с адмиралом А.В. Колчаком, формирует пехотную дивизию в связи с наступлением генерала А.И. Деникина, и возглавляет её политический отдел. Участвует в боях против местных банд, возглавляя революционный комитет в городе Старобельске.

В июне 1922 - сентябре 1923 года А. Завенягин - ответственный секретарь окружкома ВКП(б) в городе Юзовке.

 

Железный Проект Авраамия Завенягина.


Гора Магнитная, давшая жизнь металлургическому комбинату.

Авраамий Завенягин стал первым руководителем Магнитогорского завода, который обладал профессиональными знаниями в металлургии. Он был ставленником Серго Орджоникидзе. Орджоникидзе обратил внимание на Завенягина еще в период его учебы в Московской горной академии, где Завенягин проявил организаторские способности, оказался энергичным, целеустремленным и настойчивым в овладевании знаниями студентом. Когда руководителю академии Ивану Михайловичу Губкину понадобился помощник с такими качествами, то ему порекомендовали студента Завенягина, которого Губкин для престижа назначает проректором.

17 апреля 1930 года на базе Московской горной академии создается шесть самостоятельных институтов, в том числе Московский институт стали. По распределению первым директором этого вуза становится выпускник академии Авраамий Завенягин. Но его преподавательская карьера продлилась всего несколько недель, так как не успевшего осмотреться руководителя вуза неожиданно переводят в народный комиссариат рабоче-крестьянской инспекции СССР, который возглавлял тогда Серго Орджоникидзе. Этот кадровый ход понадобился ему для того, чтобы порекомендовать Завенягина на должность директора Государственного института по проектированию металлургических заводов в Ленинграде. Затем он был назначен заместителем начальника Главного управления металлургической промышленности.

В конце 1932 года Орджоникидзе посещает строительство Магнитогорского металлургического комбината. Состояние стройки ему не понравилось: строительство сильно отставало от графика, налицо была бесхозяйственность, отсутствие должной организованности. В результате директор строительства «Магнитки» Мышков был уволен с должности, а на его место назначен тридцатидвухлетний Авраамий Завенягин.

В тридцать два года А. П. Завенягин возглавил строительство одного из крупнейших объектов периода индустриализации - Магнитогорского металлургического комбината, бывшего на то время самым крупным в мире предприятием металлургической отрасли. До этого он успел не только возродить к жизни металлургический завод в Днепродзержинске, но вывести его на первое место в стране среди предприятий черной металлургии.

 


Директор Магнитки, 1936 год.

Новый директор быстро понял основную проблему — комбинат нуждался в радикальном расширении сырьевой базы, рудника. Завенягин решил организовать добычу руды открытым способом. В отечественной практике такой подход был новым, поэтому требовался специалист, который сможет воплотить его в жизнь. Таким человеком был профессор Борис Боголюбов, крупнейший в стране знаток рудного дела, в свое время руководивший проектированием Магнитогорского рудника. Но Боголюбов еще в 1931 году был арестован как вредитель и приговорен к десяти годам ссылки. Завенягин через Орджоникидзе начал добиваться его освобождения и добился. Вскоре Борис Боголюбов приехал на Магнитку. Пока профессору подыскивали жилье, Завенягин поселил его в своей квартире.

Начальник магнитогорского НКВД капитан Придорогин по этому поводу сделал директору комбината замечание: нельзя селить у себя дома врага народа. Реакция была неожиданной — Завенягин потребовал улучшить питание политзаключенным, работающим на строительстве (на Магнитострое трудилось более 32 тыс. осужденных по 58-й статье и еще около 50 тыс. спецпереселенцев, раскулаченных крестьян). «Мне нужна рабочая сила, а не дохляки! Чем лучше мы будем их кормить, тем больше получим выгоды!» — заявил он, проигнорировав замечание по поводу опального профессора.

Боголюбов полностью оправдал ожидания Завенягина. В 1936 году рудник Магнитки выдал 5,5 млн. тонн готовой руды, в то время как, например, вся железорудная промышленность Германии дала 4,7 млн. тонн. В том же году Магнитогорский комбинат выплавил чугуна больше, чем Италия и Канада вместе взятые.

Завенягин был первым директором комбината, который ввел в практику планирования работы предприятия составление «производственной программы года». Потом это стали называть «Приказ № 1», а затем «Промфинплан». Без него даже сегодня трудно представить работу этого гигантского предприятия. Но тогда эта находка Завенягина сулила директору, кроме прочих выгод, самое главное – стабильное финансирование, которое находилось в руках у государства и без чего никакие новаторские планы не могли осуществиться.

Вчерашние крестьяне, ломая себя, ценой невероятных усилий осваивали профессиональные навыки рабочих-металлургов. Практичные и хваткие директора промышленных предприятий, к которым бесспорно относился Авраамий Завенягин, постарались с максимальной пользой для своих коллективов применить лозунг Сталина «Кадры решают все», который вождь выдвинул на XVII съезде партии. В определенном смысле этот лозунг отвечал потребностям дня, и Завенягин придал техническому обучению кадров настоящий размах. На комбинате были открыты многочисленные курсы для рабочих. Преподавателями стали свои же инженеры. В 1935-1936 гг. курсами технического минимума было охвачено 19 тысяч человек.

Понимание Завенягиным своеобразия и специфики уральского горнозаводского быта продиктовало многие его неординарные технические и гуманитарные решения, в том числе и приказ о поддержке строительства индивидуальных приусадебных участков. Завенягинские сады стали той «национальной» идеей, которая открывала путь к формированию устойчивого рабочего коллектива завода и оказала впоследствии сильное влияние на социальный состав населения города.

Вид на доменный цех.

 

Здесь будет город-сад.

. «Нам виделся новый чудесный город, — вспоминал он позже. — Мы говорили о том, что жилые дома социалистического города должны иметь привлекательный, жизнерадостный вид. Чтобы решить жилищную проблему, мы пошли и на строительство индивидуальных домов для рабочих. Металлурги, горняки, строители чрезвычайно охотно брали кредиты и строили дома с приусадебными участками. Мы положили начало магнитогорскому садоводству и огородничеству. Когда мы бросили лозунг “Превратим Магнитку в цветущий сад!”, кое-кто посмеивался, считал это маниловщиной. А я взял и разбил около своего дома садик — посадил яблони, вишни, развел цветы. Мой сад на Магнитке был если не первым и единственным фруктовым садом на Урале, то, во всяком случае, одним из весьма небольшого количества садов. Я не слыхал в те годы, чтобы где-то на Урале были фруктовые деревья».

Общая площадь комбината составляет 11834,9 га. Если посчитать, то на территории комбината может разместиться большая часть Москвы внутри третьего транспортного кольца и еще останется свободное место.

31 января 1932 года, несмотря на протесты американских инженеров, считавших необходимым отложить пуск до весны, была задута первая домна, а 1 февраля был получен первый чугун. Рождение Магнитки состоялось. Летом 1932 года дала первый чугун домна № 2 "Комсомолка". В 1933 году в Магнитке были введены в эксплуатацию домны № 3 и 4, четыре мартеновские печи – завод начал выплавлять сталь. А в августе 1934 года вступил в строй первый в Магнитке сортовой прокатный стан "500". С пуском этого объекта Магнитогорский металлургический комбинат стал крупным поставщиком сортового проката и превратился в предприятие с законченным металлургическим циклом.

Умение работать и понимать людей труда, отличные знания, богатый жизненный опыт и незаурядные способности организатора позволили молодому руководителю добиться удивительных успехов. Завенягин не только успешно завершил стройку Магнитки, он стал и первым директором нового предприятия.

В 1935 г. (т. е. через четыре года после начала строительства) Магнитогорский комбинат уже работал, причем не нуждался в дотациях государства, что для тяжелой промышленности являлось фактом очень редким. По стоимости Магнитка равнялась восьми ДнепроГЭСам.

Характерное высказывание Завенягина времен Магнитки: «Городу, где будут жить наши рабочие, техники, инженеры, должно быть уделено большее внимание, чем уделяется всем агрегатам и всем основным участкам нашего строительства.»
Магнитка стала первым крупным Проектом, реализованным Завенягиным.

Освоение северных кладовых.

С победой большевиков и строительством первого в мире нового государства рабочих и крестьян началась советская история Енисейского Севера. Совнарком утвердил план исследований и разработки естественных богатств Крайнего Севера.

В июне 1935 года Советом народных комиссаров СССР было принято решение о строительстве Норильского горно-металлургического комбината. Шестьдесят девятая параллель северной широты. Триста километров от Игарки и столько же от полярного круга. Дудинка. Усть-Енисейский порт. Остров Диксон. Норильские горы. У подножия этих гор должен быть построен город Норильск, а рядом Норильский Полиметаллический Комбинат.

Начальником этого строительства был назначен старый испытанный большевик, тов. Матвеев. В Дудинке его ждала небольшая партия инженерно-технических работников и вспомогательных рабочих из заключенных, набранных из разных сибирских лагерей.. Летом 1938 года была закончена железная дорога и вчерне оборудован Дудинский порт.

Порт Дудинка.


Старые постройки на месте будущего города

А 28 апреля 1938 года в Норильск прибыл Авраамий Завенягин... И НАЧАЛОСЬ!

Здесь все должно быть по-другому.

В Норильск, точнее, в лагерный поселок Норильск, он же Норильлаг, Завенягин приехал 27 апреля, и увиденное превзошло его худшие ожидания. «Люди размещены в крайней тесноте, в обветшалых палатках и фанерных бараках. Процветает спекуляция табаком и сахаром. Рельсовый путь уложен прямо на мох. По разработкам института Союзникельоловопроект (СНОП) нельзя строить ни одного объекта. Проектом города СНОП не занимался вообще. Направление штольне задано неправильно, экспертиза Главстройпрома этот проект отвергла. К изучению металлургической плавки руд и концентратов не приступали... Оборудование обогатительной фабрики хранится под открытым небом, в хаотическом состоянии, частью в развалившейся таре, частью совершенно без тары. Проверки комплектности оборудования не производилось...» — напишет Завенягин в акте приемки дел норильского строительства. Но при этом одним из первых его распоряжений станет приказ о строительстве к 1 сентября школы для норильских детей. Приказ был выполнен.

А. П. Завенягин — начальник строительства Норильского горно-металлургического комбината, 1938 год.

Несмотря на противодействия некоторых центральных организаций, Авраамий Павлович принял смелое, дальновидное решение - проектировать комбинат на месте. Решение это было очень верным: комбинат строился в необычных условиях вечномерзлых грунтов и сурового климата.
Взявшись за проект добычи никеля за Полярным кругом, Авраамий Павлович опять принялся строить город, в котором рабочий будет чувствовать себя хозяином страны. На шестой день пребывания в Норильске Завенягин издал приказ о немедленной организации Опытного металлургического завода. Норильский комбинат первоначально рассматривался правительством как сырьевой придаток уже действующих никелевых предприятий: в Норильске планировалось добывать руду и в примитивных плавильных печах получать черновой металл — файнштейн (полупродукт), а уже его вывозить на Урал и получать никель на электролизных мощностях «Южуралникеля» и «Уфалейникеля».

У Авраамия Завенягина было на этот счет другое мнение — он стал пробивать проект металлургического комбината полного цикла.

Решение сложнейших технических задач, пионерного значения, оказалось под силу советским ученым, инженерам и техникам. Обращают на себя внимание оригинальные и на сегодняшний день конструктивные решения покрытия-легкие, изящные фермы со связями в виде структур, такие же облегченные колонны, снижающие нагрузку на фундамент и снижающие расход дорогостоящего металла.. Очевидно, что точность расчета конструкций явно превосходит сегодняшнюю. В настоящее время конструктивные решения выглядят так, как будто конструкторы получили специальное задание от металлургов по увеличению их веса и соответственно увеличения объемов производства, такое впечатление, что они работают в штате металлургических предприятий.

Строители Норильска возводили здания на твердой скальной породе. Впоследствии была разработана технология, позволявшая вмораживать сваи в многолетнемерзлый грунт и защищать почву от теплового воздействия с помощью проветриваемых подполов. В 1960-х и 1970-х годах шло строительство улиц, расположенных перпендикулярно преобладающему направлению ветра. Обеспечивая защиту города от шквальных ветров и снежных заносов, архитекторы отдали предпочтение замкнутой планировке кварталов.

Он вдохнул веру в осуществимость идеи, в успех строительства. На личном примере доказал, что работать - и работать эффективно - можно в самых невероятных по тяжести обстоятельствах. Не согласился с проектом комбината, представленным центральными институтами, и организовал мощную многопрофильную проектную службу на месте. Добился принципиально важного решения осуществлять в Норильске полный металлургический цикл - от добычи руды до получения чистых никеля, меди, кобальта (а не ограничиться получением полупродукта, как планировалось). Параллельно наладил опытные производства черновых металлов с отправкой их партий на дальнейшую переработку. Заложил Норильск, выбрав для него площадку, и сформулировал принципы градообразования на Крайнем Севере...

Норильск, фактически, один из самых больших городов в мире – его административные границы простираются аж на 284 квадратных километра! Вот только большинство территории не заселено, а районы Норильска находятся на расстоянии в десятки километров друг от друга.

ГМК «Норильский никель» – главное градообразующее предприятие, которое производит 96% российского никеля, 55% меди и 95% кобальта. Это крупнейший в мире производитель цветных металлов! Главным историческим памятником города является «Первый дом Норильска», построенный экспедицией Николая Урванцева аж в 1921 году!

 


Первый дом Норильска


Современный Норильск

Первая промышленная плавка будущего НГМК состоялась 6 марта 1939. 29 апреля 1942 Норильск дал первый металлический никель. В Норильске Завенягин установил для себя и подчинённых "законы управления Завенягина":
Первый закон: максимальная работа в нечеловеческих обстоятельствах.

Второй закон: спасение (в том числе собственное) - в неординарных решениях.

Третий закон: молодость - скорее достоинство, чем недостаток.

И здесь стройка была завершена в кратчайшие сроки, и вновь Завенягин - первый директор нового промышленного гиганта.

 

Завенягин в Атомном проекте СССР.

Главный по урану.


Единственная фотография Завенягина в форме заместителя наркома внутренних дел СССР. Ввероятно, 1943–1944 годы.

Летом 1942 года агент советской разведки в Лондоне Джон Кернкросс сообщил об англо-американском проекте «Трубные сплавы» — этим кодовым на¬именованием обозначалась программа создания атомной бомбы (правда, потом американцы, уже без англичан, начали свой собственный «Манхэттенский проект»).

Шифровка из Лондона дала старт советской атомной программе. 28 сентября 1942 года вышло распоряжение ГКО № 2352сс «Об организации работ по урану». Тогда же определилась главная проблема — в СССР практически не было урана. Единственный в стране экспериментальный Табошарский завод в Таджикистане, пущенный в 1935 году, потребности атомного проекта удовлетворить заведомо не мог. При этом геологическая служба страны располагала самыми скудными сведениями о месторождениях урановых руд в СССР. А ведь предстояло не только найти эти месторождения, но и научиться получать металлический уран. Решение этих задач Сталин возложил на своего лучшего специалиста по строительству горнометаллургических комбинатов — Авраамия Завенягина.

В 1945-1953 Завенягин - заместитель Л. П. Берии в советском атомном проекте (член Специального комитета при СНК СССР, первый зам. начальника Первого Главного Управления СНК СССР, начальник Управления специальных институтов - реорганизованное Девятое управление МВД СССР ). А. Завенягин осуществлял непосредственное управление Атомным Проектом СССР. В зону ответственности Завенягина входил весь цикл производства ядерного топлива и зарядов, от руды до производимого в промышленных реакторах плутония. Завенягин вошел в состав уранового проекта в 1943. В сферу его ответственности входил Гиредмет, где в декабре 1944 была проведена первая плавка урана в СССР. 8 декабря 1944 постановлением ГКО N 7102, форсировавшим геологоразведочные работы по урану, Завенягин был назначен ответственным за поиск урана в СССР и на оккупированных территориях; для реализации поиска было развернуто Девятое управление НКВД . В середине 1946 разведку только в СССР вели 320 геологических партий. В результате, кроме уже известного Табошарского месторождения, была начата разработка соединений урана в Криворожском бассейне, Эстонии, Забайкалье. В Чехии была возобновлена добыча на Яхимовских рудниках , в Саксонии, Германии, начата разработка на рудниках будущего SDAG Wismut .

В 1945 штаб Завенягина провёл операцию по поиску и вывозу в СССР германских специалистов - металлургов, химиков и физиков: Николаус Риль, Манфред фон Арденне, всего 70 человек в 1945 и свыше 300 к 1948. Впоследствии, именно Завенягин отвечал за работу немецких лабораторий. Одновременно, по всей зоне советского контроля был организован поиск технологического оборудования, рудных запасов и уже добытых полуфабрикатов урана.. Всего к середине 1946 было найдено 220 тонн соединений урана в пересчете на чистый металл (собственные запасы урана в СССР все еще исчислялись единицами тонн).

Под руководством Завенягина и Малышева выбирались площадки и строились существующие по сей день заводы атомной промышленности - ПО "Маяк" , Арзамас-16 , Красноярск-26 , Челябинск-70 и др. (в те годы-"номерные" заводы), а также Семипалатинский ядерный полигон .


Первая атомная бомба СССР.

Роль А. П. Завенягина в рамках работ по советскому атомному проекту была очень высокой. Он был среди тех организаторов науки и производства, кто наиболее активно способствовал созданию у нас в стране термоядерного оружия (напомним, что по этому направлению мы уже не отставали от американцев, а во многих существенных моментах обогнали их).

В 1943 году в системе Главного управления лагерей НКВД было организовано Специальное (девятое) управление, руководителем которого стал Авраамий Павлович. На «девятку» были возложены задачи разведки урановых месторождений, добычи и переработки урановых руд, строительства и эксплуатации рудников, обогатительных фабрик, заводов по переработке урановых руд и концентратов, а также разработки технологии получения из них металлического урана.

Уже к концу года поиски урана в Средней Азии, Казахстане, Сибири, на Дальнем Востоке, Алтае, Кавказе, Урале вело около 320 геологических партий, подчиненных НКВД. На Табошарском месторождении началось строительство четырех новых рудников и двух опытных металлургических заводов. Результаты работы завенягинского управления в августе 1945 года зафиксировал Игорь Курчатов в отчете Сталину: «В последнее время геологоразведкой уран обнаружен в сланцах Эстонской ССР и Ленинградской области, в Норильске… В настоящее время разведанные запасы урана в СССР по всем категориям составляют 300 тонн».

Завенягин в это время уже занимался организацией строительства Восточного горно-обогатительного комбината (в Желтых Водах на Украине), добычи урана на Иссык-Кульских месторождениях, производства урана из криворожских железных руд. «Благодаря Завенягину, исключительно деловому и талантливому организатору, освоение атомного сырья пошло бешеными темпами», — вспоминал позже заведующий урановым сектором Всесоюзного института минерального сырья (ВИМС) Михаил Альтгаузен.

Теперь нужно было решать следующую задачу — наладить производство металлического урана. Первый слиток, около килограмма весом, был получен в декабре 1944 года в Государственном институте редких металлов, который фактически подчинялся Завенягину. Для промышленного производства радиоактивного металла было решено перепрофилировать Ногинский завод № 12 Наркомата боеприпасов (сегодня — Электростальский машиностроительный завод). При этом правительство разрешило производить запланированные строительно-монтажные работы без рабочих чертежей, руководствуясь эскизами и указаниями проектантов на месте, но под личную ответственность Завенягина. К концу 1945 года завод выпустил первые 137 килограммов металлического урана. Можно было приступать к строительству первого отечественного атомного реактора.

Завенягин тем временем «между делом» спасает из ГУЛАГа группу специалистов. В начале 1946 года он направляет Сталину и Берии письмо с просьбой разрешить «для форсирования работ по продуктам атомного распада привлечение специалистов-заключенных Н. В. Тимофеева-Ресовского, С. А. Вознесенского, С. Р. Царапкина, Я. М. Фишмана, Б. В. Кирьяна и других». Отец советской генетики Николай Тимофеев-Ресовский, который к моменту перевода из лагеря в Челябинск-70 (Снежинск) был при смерти от голода, позже так описывал работу под началом Завенягина: «Жили мы как у Христа за пазухой. Прекрасная лаборатория.

Прекрасный санаторий…» В секретном Челябинске-70 Завенягин опять пытается строить город своей мечты: коттеджи для специалистов, а для рядовых работников — нормальные дома вместо бараков, а еще баня, ясли, детский сад, школа… И параллельно курирует проектирование и строительство завода № 814 (Свердловск-45) для магнитного разделения изотопов урана; комбината № 815 (Красноярск-26), где строится самый мощный реактор для наработки оружейного плутония; комбината № 816 (Томск-7), где планируется производство высокообогащенного урана и оружейного плутония.

В июне 1948 года на Урале, в Челябинске-40 (Озерск), заработал первый промышленный атомный реактор. Однако уже к концу года обнаружилась проблема — из-за активной коррозии началось разрушение труб, охлаждающих реактор, и расплавление алюминиевых стенок технологических каналов. Курчатов сообщил о проблеме в Москву, Берии, тот распорядился: «Реактор не останавливать, к вам вылетает Завенягин».

Картина, открывшаяся Завенягину, была ясной: забившую канал пробку из расплавившегося, а потом застывшего алюминия необходимо высверливать. Понятно и то, что при этом облучения рабочих не избежать, тем более что реактор не заглушен. Но выбора нет. Поэтому генерал НКВД Завенягин берет стул, ставит его в нескольких шагах от работающего реактора и усаживается, готовясь наблюдать за работой. Рядом с ним устраивается генерал-майор инженерной службы Борис Музруков, директор Озерского комбината (сейчас — ПО «Маяк»).

Психологический расчет оказывается точным: рабочие, видя, что генералы сидят рядом, приступили к работе. Главный дозиметрист объекта Борис Дубовский попросил генералов отойти подальше от активной зоны, но услышал в ответ: «Видишь, как люди работают в самом пекле. Нечего на нас навешивать дозиметры, нечего заниматься ерундой…» ( Сейчас, при развитом капитализме, можно уверено утверждать, что таких генералов мы уже не имеем!) На следующий день Завенягин с Музруковым опять находились на том же месте. Дубовский попросил генералов хотя бы не сидеть рядом с реактором в повседневной одежде. «Ничего со мной не случится», — ответил Завенягин. Не выдержав, главный дозиметрист пожаловался на непослушных генералов самому Курчатову: «Какой пример они подают рабочим!» Игорь Васильевич решил использовать против нарушителей тяжелую артиллерию: он предоставил дозиметристу свою служебную машину и приказал сделать замер радиоактивного фона в квартире Музрукова. Уровень радиоактивности превышал норму в десятки раз. Дубовский показывал супруге директора комбината на зашкаливающий счетчик и приговаривал: «Все потому, что не переодевается Борис Глебович, в личной одежде и обуви заходит прямо на “пятачок”».

Разгневанная женщина попросила отвезти ее сию же минуту туда, где находился в этот момент ее супруг. Курчатов приказал пропустить ее в здание и проводить прямо в центральный зал, где она и устроила непослушным генералам грандиозную выволочку. На следующий день Музруков и Завенягин сидели около реактора как положено: поверх шинелей накинуты халаты, на сапогах — калоши.

Злополучный канал рассверливали шесть дней, все это время Авраамий Павлович сидел рядом с работающими ремонтниками и только после полной ликвидации аварии вернулся в Москву.

Потом в жизни Завенягина были и первый плутоний, и первая атомная бомба, и первый в мире энергетический атомный реактор. И начало строительства первого в мире атомного ледокола. А еще Завенягина, бывшего начальника Норильлага, являвшегося заместителем наркома внутренних дел на протяжении двенадцати лет, в 1956 году избрали членом ЦК на XX партсъезде, посвященном разоблачению культа личности Сталина.

Умер Авраамий Павлович в последний день 1956 года. По официальной версии — от сердечного приступа, по неофициальной — от лучевой болезни.


Последняя фотография А. П. Завенягина, 1956 год.

В могилу его свела все та же принципиальность и… бывший подчиненный по Юзовскому окружкому партии Никита Хрущев, вставший у руля Страны Советов. 31 декабря 1956 года, в канун празднования Нового года, Хрущев в категоричной форме потребовал от Завенягина присутствовать на торжественном заседании в Кремле. Тот отказался, сказавшись больным. Хрущев настаивал – быть и все тут! Негодование самодурством генсека и невозможность отказаться от своего слова нашли выход в остром сердечном приступе. Похоронили Завенягина в Кремлевской стене.

Заключение.

Разные по форме, но восторженные по сути характеристики Завенягина принадлежат людям очень несхожим по характеру, жизненному опыту, интеллекту, молодым и старикам, видевшим Авраамия Павловича в разных ситуациях. Не выделял себя, не "давил" авторитетом или голосом, не давал болтать, ограничивая во времени (показывая циферблат), мигом реагировал на свежую мысль, тут же развивая ее, не опускался до грубостей, но позволял себе издевательский тон, услышав ноту лести или подхалимства.

Но в принципе этому человеку ошибки были не свойственны. Один инженер, весьма осведомленный в своей и соседних отраслях, не раз наблюдавший Завенягина в работе и не отличающийся излишней эмоциональностью, утверждает: «При нем Чернобыля могло и не случиться». Идеализирует Завенягина? Наверное. Но почему-то именно его.

Поражает профессиональный уровень и размах деятельности этого человека. Человека, создавшего феномен Норильска, включающий собственную школу роста кадров, не имевшую аналогов систему материально-технического снабжения автономного района вдали от железных и автомобильных дорог, психологический климат, способствующий выживанию в экстремальных условиях, и многое-многое другое.

«От обычной схемы создания новых производств наша отличается тем, что в ней отсутствует элемент времени. Времени у нас нет». Так говорил один из отцов атомной промышленности Завенягин. Обладая исключительной эрудицией, удивительной способностью смотреть вперед, он всегда добивался выполнения принятых им решений.

Личность его не укладывается в обычные рамки… Жизненный опыт, образование, эрудиция, умение разбираться в людях и давать каждому объективную оценку, неторопливость и решительность, редкая работоспособность, продуманность каждого серьезного шага, дар предвидения (дальновидность) — ряд можно продолжить как обязательный для Лидера - и как основу завенягинской характеристики.

Ну конечно, не киновождь без недостатков, не суперкрасавец, не гений, не Христос. Безусловно, не ангел. Критику, приветствуя с трибуны, переносил болезненно. Ошибки признавал с большим скрипом. Упрям был почти беспредельно (следствие неспешности в принятии решения - доверял себе). Умом принимая человеческие недостатки, не мог мириться с нечестностью и ленью, совсем уж не терпел наушничество, подхалимство и элементарную неисполнительность. Считал врагами человечества, а не жалел невежд.

До нас не дошло ни одного свидетельства личной непорядочности Завенягина за сорок лет собирания фактов его биографии и общения с теми, кто имел возможность наблюдать за ним в самые разные годы.

Завенягин был человеком того времени. Преступно - в моральном смысле - относиться к нему с мерками сегодняшними. Нельзя, услышав о принадлежности кого-либо к НКВД, делать скоропалительные выводы, вершить суд. Он сохранил человечность в условиях, в каких это мало кому удавалось. Кстати, в глазах заключенных его авторитет был исключительно высок. А сколько набирается спасенных им от голода, от холода, от смерти...

Это был человек редкой одаренности, и не только инженерной: абсолютный слух, острое перо... Неисчерпаемой энергии, блестящих организаторских способностей, поразительной памяти. Остается лишь гадать, сумел бы А. П. Завенягин найти себя в сегодняшнем времени (или безвременье?) или нет, но точно, что таких людей остро не хватает в современном обществе, - внутренне свободных и далеко видящих, а главное умеющих результативно работать, а не заниматься демагогией.