"Значит, нужные книги ты в детстве читал..."

Татьяна Науменко

И хочется думать, что благодаря чтению мы были в какой-то момент истории наиболее образованной нацией в мире, а наша страна была сверхдержавой.

Мы любили читать

Погружаться в книги, прочитанные в те годы, как пересматривать свою личную биографию и биографию СССР: ведь люди чувствовали себя в те времена жителями одной великой страны, читая Михаила Шолохова (его «Судьба человека» ранила прямо в сердце, а «Тихий Дон» учил понимать место человека в истории), Юрия Нагибина, фантастику Александра Беляева (ведь помним же и «Человека-амфибию», и «Голову профессора Доуэля», и «Остров погибших кораблей»!), Ивана Ефремова, Юрия Германа,

Мы читали Даниила Гранина, Василия Быкова, Василия Аксенова, Чингиза Айтматова, Юрия Трифонова, военные книги Константина Симонова и «Василия Теркина» Александра Твардовского.

Читали и впрямь все, либо почти все. И не только интеллигенция, и не только в столице. В метро, в очереди к доктору, в электричках, автобусах, на пляже. Особенно запойно читали ночью, ведь только в Советском Союзе была такая «фишка» — дать почитать книгу на ночь! И читали в один присест роман Нодара Думбадзе или Бориса Васильева.

В 30–50 годы на пике популярности были книги о большом и вечном, помогающие выжить в таких условиях, которые мало совместимы с жизнью. А еще мы учились у «Двух капитанов» — чести и умению личностного роста, у Остапа Бендера — чувству юмора. И капитаны, и Бендер сделали авторов, создавших этих героев, культовыми писателями на все времена. Ильфа и Петрова с их «Двенадцатью стульями» и «Золотым теленком» (беспрецедентные учебники сатиры) растащили на цитаты и читают до сих пор. Как и Каверина, конечно.

До конца шестидесятых мы зачитывались книгами о не пафосном подвиге, личной свободе «бездны на краю», обожали Есенина, ставшего мощным символом протеста против официоза.

Мы зачитывались сногсшибательным романом «Понедельник начинается в субботу» Стругацких и «Туманностью Андромеды» Ивана Ефремова, который, по сути, написал о будущем победившего коммунизма.
 

В 70-х восходит звезда Валентина Пикуля: читали его с восторгом, завороженные описанием гибнущей империи, еще не понимающей, что она гибнет.

Маловато в то время было книг, говорящих о человеческих взаимоотношениях: Виктория Токарева потому стала знаменитой, что действие рассказов перенесла на кухни малогабаритных квартир, заговорив с нами не о жизни, скажем, в Древнем Риме (а ведь очень был распространен исторический роман в советской прозе), а о собственной нашей жизни.

Пройдет совсем немного лет, и модным станет читать Булгакова – сначала «Белую гвардию», а потом «Мастера и Маргариту», роман, ставший на долгое время наиболее «пропиаренной» книгой нашей литературы. Культовой стала не только книга, но и цитата из нее: «Никогда и ничего не просите! Сами предложат и сами все дадут».

Стругацкие открыли нам другую — волшебную, магическую, абсурдную сторону реальности. «Трудно быть богом», «Пикник на обочине» и все-все-все, что они написали, учило нас миропониманию. «Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят черные». Стругацкие были для нас знаковыми фигурами 60-80-х, ничуть не меньше Высоцкого. Они выразили дух времени, став «пророками» в нашем Отечестве, когда советская культура уже катилась под откос. Их книги вошли навсегда в Большой контекст, тот, где «кончается искусство, и дышат почва и судьба».

Впрочем, и «Незнайка на Луне» Николая Носова — о той же абсурдной нерациональной реальности, и вряд ли посетивший Луну Незнайка был любим только детьми, ведь это книга про нас, мечтающих о прекрасном далеко!

Мы начинали понимать, что мир вряд ли устроен рационально, что не получается жить историческим оптимизмом, что мир спасти трудно или даже нельзя, но можно любить, спасая этим себя и близких. К моменту развала СССР разные писатели (и не только советские) подарили нам мир чудесный, но полный радости. Многие книги тех лет незаслуженно забыты или же критикуются, однако чаще вспоминаются с ностальгией и любовью.

Отдельный мир — детская литература. Помните, как чудесно пахли в детстве новые книги? Не хотелось, чтобы книжка кончилась, все смотришь, сколько осталось страниц до конца.

Книги читались на уроках, под одеялом, когда родители загоняли нас спать. Мы жили в мире книг. Мы очень гордились тем, что нашу Родину называют самой читающей страной, ведь читали мы тогда действительно много. С тех пор у тех, кто родом из советской эпохи, осталось о тех временах удивительно теплое чувство.
Мы брали книги в библиотеках: много и часто! Книжки там были потрепанные, до дыр зачитанные.

Помните «Бронзовую птицу», «Кортик» и «Приключения Кроша» Анатолия Рыбакова, «Золотой ключик» и «Аэлиту» Алексея Толстого, «Приключения капитана Врунгеля» Андрея Некрасова?

Одной из самых любимых книжек советской детворы были рассказы Николая Носова. Как забыть «Живую шляпу», «Мишкину кашу», «Витю Малеева в школе и дома»? Ну и многотомного Незнайку, конечно. Мы, а потом наши дети, любили толстенный фолиант «Васек Трубачев и его товарищи» Осеевой. Да, Васек Трубачев нравился нам даже больше, чем «Тимур и его команда» Аркадия Гайдара, ведь Васек был наделен и некими отрицательными чертами, значит, к реальности был ближе! Но и лидер, и парень неплохой!

У каждого есть свой топ любимых книг детства. Но в нем, наверно, и «Динка» той же Валентины Осеевой, и «Дорога уходит вдаль» Александры Бруштейн, и Валентин Катаев с его романом «Белеет парус одинокий», и отличные повести Гайдара «Чук и Гек», «Судьба барабанщика», «Голубая чашка», а также «Кондуит и Швамбрания» Льва Кассиля с бесконечными фантазией и юмором, «Дикая собака Динго, или Повесть о первой любви» Рувима Фраермана, книга о Гуле Королевой «Четвертая высота» Елены Ильиной, «Республика ШКИД» Григория Белых и Леонида Пантелеева, «Старик Хоттабыч» Лазаря Лагина, «Волшебник Изумрудного города» и «Семь подземных королей» Александра Волкова (настоящий «учебник» правильности!), «Королевство кривых зеркал» Виталия Губарева, «Три толстяка» Юрия Олеши. «Белый Бим Черное Ухо» Гавриила Троепольского, над которым мы плакали в детстве, «Денискины рассказы» Виктора Драгунского, над которыми хохотали.

Позже дети стали зачитываться Владиславом Крапивиным и Киром Булычевым. Многие из них, став взрослыми, Крапивина перечитывают, в «яблочко» он попал дуплетом, оказавшись интересным для любого возраста.

А книжечки для самых маленьких!

Сначала их читали нам, потом мы читали их нашим детям и внукам: Маршак, Михалков, Чуковский, Барто... У всех в доме в советские времена были любимцы из серии «Мои первые книжки» и «Книга за книгой».

Мы ностальгируем, и будем ностальгировать, пока живы, по феномену чтения в советскую эпоху и по книгам, которые оставили след в нашей жизни. Может, мы даже не возьмемся их перечитывать, чтобы не разрушить, не дай Бог, длящееся годы и годы в нас таинственное послевкусие, тот самый неугасающий след.